Чтение онлайн

Гадость!

А еще через час вот такого веселья, откровенно приобняв еще какую-то рыжую девицу, распрощался со всеми и покинул клуб.

И продолжать танцевать мне отчего-то совсем расхотелось...

Яна

Разлепила глаза, но тут же тихо чертыхнулась. Жуть! Часы на прикроватной тумбочке показывали всего половину девятого утра. Ну и чего я, спрашивается, в такую рань-то проснулась? Все нормальные люди в воскресенье в это время еще задницей звезды фотографировали. А я...

Эх...

Нашла телефон под подушкой и проверила уведомления. Поджала губы, пролистывая пропущенные входящие звонки и сообщения. Негусто, конечно, но что я хотела от пьяного сборища студентов?

Отшвырнула от себя мобильный и тяжело вздохнула, накрываясь одеялом с головой и крепко зажмуриваясь.

Позор. Позорище!

Но да, давайте смотреть правде в глаза — я повела себя, как настоящая истеричка. И да, вчера из клуба я даже не банально ушла по-английски, а тупо сбежала. Нет, конечно, я какое-то время еще пыталась что-то из себя выжать на танцполе, смеялась, приказывая себе взять от этой ночи все, но спустя полчаса Яна Золотова закончилась.

И вот тогда, кивнув девочкам, что пошла в дамскую комнату, я вызвала себе такси, взяла верхнюю одежду в гардеробе и поехала домой. Нет, я не буду вспоминать, как потом, уже сидя в прогретом салоне автомобиля, кусала губы и костерила себя почем зря. А еще ни в коем случае не хотела признаваться самой себе в том, почему поступила именно так.

И из-за кого...

Нет, нет и еще раз нет! Я не буду думать об этом! Я запрещаю своему мозгу делать это!

Вот и отец, сидящий на кухне в столь неурочный час, но упорно меня дожидающийся, слегка, так сказать, удивился, когда я всего лишь в половину третьего ночи переступила порог нашей двухкомнатной квартиры.

— Привет, пап, — кивнула я родителю, замерев в дверном проеме.

— Все хорошо, дочь?

— А должно быть плохо? — рассмеялась я и сама поразилась тому, как нервно это у меня получилось.

— Кто обидел мою принцессу? — сразу же все понял отец, что в принципе было неудивительно. Полковник полиции — это вам не шуточки.

— Да никто не обидел, просто конфликт ожиданий налицо, — вздохнула я, стягивая с головы шапку, — я так ждала эту вечеринку, так к ней готовилась, а оказалось, что это еще один вечер с уже приевшимися мне за полгода одногруппниками. Ни больше, ни меньше.

Я врала напропалую, не моргнув и глазом, и отец это, конечно же, видел. Но не спорил, выжидая, когда я сама пущу его в свои мысли. Наверное, это и был секрет наших здоровых отношений. Он уважал меня, как личность и никогда не давил.

— А я думал, что буду с патрулем искать тебя по вытрезвителям в часов семь утра, — рассмеялся папа, а я фыркнула, стягивая с плеч пальто, а с ног сапоги и облегченно пискнув, разминая затекшие ступни.

— Прости, что разрушила все твои грандиозные планы.

— Ну и что там, клуб совсем не понравился?

— Да ничего, можно сходить разок, — ответила я, уже проходя на кухню и садясь напротив родителя, который все это время разгадывал сканворды.

Мы с минуту смотрели друг на друга, пока отец наконец-то не фыркнул и не потрепал меня тепло по щеке.

— Такая ты красивая и благоразумная выросла, девочка моя.

Ой, папа...

А я даже глаза закатила, так мне стыдно стало от такого определения в собственный адрес. Нет, я, разумеется, красивая, спору нет! Но ни фига неблагоразумная. Потому что иначе не позволила бы всяким там черноглазым подонкам пихать свои языки мне в рот!

Ой, все!

— Вся в маму...

А я вздрогнула и тут же на ноги подскочила, порываясь к графину с водой и наливая себе высокий стакан в моменте задрожавшими пальцами.

— Прости.

— Да, ничего.

Но я снова врала отцу, потому что до сих пор в груди было все раскурочено от этой утраты. Четыре года прошло, а боль так и не утихла. И в памяти еще свежи были воспоминания того, как она уходила от нас. Самый любимый человек на свете, самый родной. Мама, мамочка...

Она растаяла на наших глазах так быстро. И два года отчаянной борьбы за жизнь пролетели, как два часа. Мы всё знали, нас предупреждали, что пора прощаться. Но как это сделать, когда ты ребенок и совсем не готов отпустить на тот свет человека, который был всем в этом мире для тебя?

Никак...

Я узнала, что у мамы рак слишком поздно, когда уже лечение не помогало, а доктора развели руками, признавая неутешительный факт, что они бессильны перед этой страшной и жестокой болезнью. Вот тогда-то меня, еще тринадцатилетнюю девчонку, ошарашили новостью, что скоро моя жизнь изменится навсегда.

Что однажды наступит тот черный день, когда мама не придет. Не погладит по голове и не поцелует в щеку, желая доброго утра. И этот день настал. Ровно через год. Отца спасла его работа, а вот мне пришлось слишком быстро повзрослеть.

— К нам на поток новенького переводят, — сменила я тему, пытаясь тем самым убежать от страшных воспоминаний.

— Кто такой?

— Да кусок дерьма, пап. Аж бесит! — зарычала я.

— Подробности будут или только эмоции?

— Знаю лишь фамилию... а нет, блин, забыла, — потерла я ноющие виски, — какой-то Истомин или нет? Исаев? Исаков? Да, кажется, Исаков, но это не точно. Его из института поперли за какой-то там разбой, а к нам вот приняли. Злостный нарушитель правопорядка, пап!

— Мажор?

— Ну! — скривилась я.

— Неси полное имя, я посмотрю, так ли страшен черт, как его малюют.

— Так! — жарко выпалила я. — Вот я прям пятой точкой чувствую, пап, что так! А ты сам знаешь, что моя женская интуиция меня никогда не подводит.

— Знаю, — ухмыльнулся родитель и убрал со стола свои сканворды, а затем и сам поднялся на ноги.

— В нашу группу хотят засунуть мерзавца, — погрозила я кулаками неведомо кому.

А вот отец почему-то мои опасения сильно не разделял. Посмотрел на меня тепло, а затем вдруг рассмеялся. Да так заразительно, что я и сама улыбнулась.