Чтение онлайн

Что-то словно бы пронеслось в воздухе… такое уже бывало с нею раньше. Осенило – вот оно, слово, и лучше не скажешь. Прозрение осенило ее своим крылом, и четкие, связные образы прошли в голове, уже не беспорядочно мелькая, а ровной чередой.

Платье. Все дело в нем. Кто ж еще так хорошо знал Юлию, чтобы предвидеть, как уязвит, как ранит ее присылка поношенного платья, пахнущего духами другой женщины? Рассчитанный удар! Надо полагать, с горя ей следовало бы выпить вина… чтобы сделаться послушною игрушкою в руках непрошеных гостей. Может быть, они и не убили бы ее, но после их визита Юлия оправилась бы не скоро.

А может быть, об этом узнали бы и другие. Узнало бы село! Может быть, комната была бы хорошо освещена, так что с улицы можно было бы увидеть, какую оргию устроила с двумя голыми мужиками жена русского графа! И впервые Юлия подумала, что и вчерашнее любодейство мог видеть всякий нескромный глаз, глянувший в сияющее, незанавешенное окно. Как-то все это… театрально.

Театрально! Освещение! «Как говаривал наш незабвенный пан Аскеназа, освещение на сцене – первое дело…»

Все происходящее – лишь сцена, на которой Ружа играет роль за ролью!

Юлия стиснула зубы. Как можно быть такой слепой, такой глупой?! Грабители, здоровенные мужики, ударились в бегство от одного тычка женских рук – вот уж воистину одним махом семерых побивахом! Да это все очередная мизансцена, выстроенная Вандой как запасной вариант на тот случай, если Юлия не станет пить и ее не удастся опозорить: храбрая Баська спасает свою хозяйку… чтобы потом с ее рекомендацией получить доступ в дом Дибича. Надо думать, если бы Юлия все-таки выпила вина, именно Баська «разогнала» бы насильников и «спасла» хозяйку, пока ее не «замучили» до смерти, – опять же заслужив ее вечную благодарность. И все по наущению Ванды, замыслившей убийство Дибича… Баська, значит, была всего лишь куклою в руках этой умнейшей, хитрой, коварной, как дьяволица, храброй, будто эскадрон гусар, всегда готовой рисковать, умеющей повелевать людьми, предусматривать все – и сметать со своего пути всякое препятствие… Вроде того, как вчера устранила Юлию, чтобы предаться страсти с Зигмундом. Понятно теперь, что никакой ни банник, ни лазьник, ни черт с рогами и в мыслях не держали запирать Юлию в бане, а потом выпускать – очень вовремя выпускать, чтобы она попала в зрительный зал в разгар финальной сцены. Конечно, это сделали подручные Ванды – возможно, те же самые, что «сражались» с Баськой. Но откуда могла проведать Ванда, что Юлия собирается в баню Зофьи?

И снова Юлия горестно усмехнулась: да не собиралась она в эту баню-то! Это ведь предложила сама пани Зофья, и выглядело все так естественно, что Юлия весьма охотно попалась на крючок.

Она нахмурилась. Что-то еще стояло за всем этим: за вчерашнею запертой дверью баньки, за множеством свечей, за бочонком с вином, за обнаженной Вандой, неистово скачущей на бессильно простертом теле Зигмунда… Было, было что-то еще, но сейчас она никак не могла сообразить, что это, не могла поймать новую догадку, которая ускользала от нее, подобно холодным, хитроумным расчетам Ванды.

Ясно было лишь одно: пани Зофья действовала по указке Ванды, а коли так, она знает, где Ванда, и может о том сказать Юлии. Скажет! Надо ее припугнуть смертью Дибича, тем, что русские от Клешева камня на камне не оставят, чтобы отыскать убийцу фельдмаршала, – и Зофья все откроет! Но надо спешить, чтобы Ванда не успела далеко уйти.

Юлия опрометью выскочила из комнаты, слетела с крыльца и кинулась через сады к дому Зофьи.

– Что вы, барыня? Куда вы, барыня? – всполошенно закудахтал Антоша, грубо вырванный из сладкой дремоты на солнечном припеке, но Юлия на него даже не глянула.

Она, конечно, не сомневалась, что пани Зофья станет запираться, однако все вышло совсем не так: запираться было просто некому. Дом оказался пуст. Юлия сбегала в коровник, но молочницы, разумеется, не оказалось и там: коровы-то в эту пору еще в стаде. Молоко по домам своих немногочисленных покупателей пани Зофья разносила утром, а в это время она обычно возилась в своей чистенькой, сметанно-белой кухне, отжимая творог, делая пахтанье, сбивая масло…

Где же она?!

Юлия вернулась в дом; вновь бесшумно, крадучись обошла его – никого! Ни пани Зофьи, ни Ванды, ни Баськи. Разочарование ее было так велико, что первая разумная мысль наконец пробилась сквозь безрассудную отвагу: надо немедленно вернуться к графу Толю и все ему рассказать! Если Ванда и ее сподручные еще не ушли, их найдут, только когда будет оцеплено село. Если ушли – вдогон пойдет погоня. Эх, жаль, время, время потеряно! Юлия с досадой топнула ногой, и вдруг пол под ней затрясся, заходил ходуном, закричал жалобно… Юлия, как кошка, прыгнула враз вверх и в сторону и только потом, утвердясь на неподвижных досках, поняла, что стояла на крышке, ведущей в подвал и заложенной щеколдою, и в эту крышку кто-то бился снизу что было сил.

«Нашла!»

Юлия сдвинула щеколду, откинула крышку – и в испуге отпрянула от какого-то замурзанного существа, вылетевшего из глубокого подпола, словно черт, отправившийся на землю по души человеческие из ямы преисподней.

Не сразу узнала Юлия в этом растрепанном, заплаканном, чумазом, пахнущем кислой капустой существе хорошенькую и аккуратную молочницу.

– Ради бога… – пробормотала изумленно Юлия, но тут же поняла, что надо брать быка за рога и не давать хозяйке прийти в себя. – Где Ванда? Говорите, ну?

Пани Зофья, только что цеплявшаяся за нее с отчаянием утопающего, желавшего непременно увлечь с собою на дно и своего спасителя, отпрянула так, что снова едва не свалилась в подпол – Юлия поймала ее уже на самом краю, – но не сказала ни слова, а только отчаянно замотала головой, с ужасом глядя на Юлию.

– Мне нужно знать! – настаивала та. – Я не причиню ей вреда, я только хочу знать, спросить у нее все. Мы были подругами, а стали врагами. Скажите, где она, скажите, ради бога!

Пани Зофья для верности зажала рот руками и снова замотала головой.

– Когда так, – прошептала Юлия, и глаза ее хищно блеснули, – когда так… Знайте, я-то молчать не стану! И получасу не пройдет, как в каждый дом придут солдаты. К мирным полякам относились по-мирному, однако кто-то из вас убил фельдмаршала, а значит, убийца должен быть найден. И сколько людей пострадает из-за того, что вы хотите защищать Ванду, измыслившую это убийство!

Она заметила, что в глазах пани Зофьи не появилось удивления при слове «убийство» – она, стало быть, тоже не сомневалась в этом, – но все-таки какая-то мысль пробилась сквозь бессмысленное отчаяние, и пани Зофья медленно, неохотно отняла руки ото рта.