Чтение онлайн

Тут надо осторожненько. И ни за какие верёвочки, упаси Господь, не дёргать.

И всё-таки вернёмся к принцессе.

Вот говорят – принцесса была капризная. Неправда это. Она была совершенно нормальным человеком.

Посмотришь, кстати, порой на любое существо женского пола, на котором ты не женат, и даже удивительно – совершенно нормальный человек! Иногда даже более нормальный, чем сам человек. Тут-то их и можно раскусить. Они же, как шпионы в чужой стране, как Штирлиц, который куда хуже немец, чем самый разнаинемецкий Гитлер.

Но здесь нужен особый угол зрения, специальное искривление, которое возникает только после множественных контузий на личном фронте, эдакое удачное сотрясение, как у того человека, который заговорил по-древнегречески после того, как ему на голову упала люстра.

Тут я с грустью признаюсь, что лично я, несмотря на многочисленные контузии, таким искривлением не обладаю и всякий раз верю им как младенец, которого добрый дядя зовёт в кустики, чтобы угостить конфеткой.

Ну и пусть их. Им же тоже нужно как-то размножаться. Я их всё равно всех люблю. Ну, разве что, кроме некоторых, совсем уж вопиющих экземпляров.

А знаете что? Если вас действительно интересует история с принцессой, бросьте вы это читать. Я и сам не знаю, доберусь до конца или нет. Не подумайте только, что мне так уж наплевать на эту принцессу. Я её, может, больше вас люблю.

Хотя чего не бывает? Тогда я признаюсь, что именно Вас я люблю больше, чем принцессу, с которой, кстати сказать, совершенно не знаком.

Ажаль. Богты мой, как жаль, что я не знаком со столькими людьми! Но больше того жаль, что с некоторыми все ж таки знаком.

А с принцессой я бы с удовольствием познакомился. Она, притом что некапризная, была ещё и умная. Нет, про Шопенгауэра она ничего не рассказывала. И слава Богу. По мне, этот Шопенгауэр ещё хуже Ницше. А уж про Ницше вы в моём присутствии лучше и не заговаривайте. Зато у принцессы была та самая куча здравого смысла, которая с рождения отличает любое существо женского пола от этих сопливых игрунов в войнушку, прыщавых мастурбаторов и плешивых террористов.

Кроме того, принцесса была красивая. Нет, если мы подглядим из-за шторки, можно порассуждать, что, мол, вот тут бы потолще, а там – наоборот… Но мы даже про себя рассуждать ничего не станем. И упаси нас Боже от женщин совершенных форм и черт. Кем бы мы были рядом с ней? И так у самой неказистой из них всё устроено куда удачней, чему Аполлона Бельведерского. Да посмотрите на себя, мужики, – там мослы торчат где попало, здесь – пук волос зачем-то, а уж тут и вовсе такое, что только руками развести.

Поэтому, нисколько не кривя душой, скажу, что принцесса была красивая. Точно так же думали, или притворялись, что думали, все окрестные короли и принцы. Они слагали ей мадригалы и сонеты, а может, и не слагали. Может, заказывали их придворному дворнику, поди проверь. Очень редко случается, чтобы король был ещё и поэтом, и правильно. Видел я этих поэтов. Мало кто из них выговаривает больше тридцати букв, гугнявые все какие-то, бородавчатые. А король, он должен женщинам нравиться, а то их мужья живо республику установят.

Поэтов, их нужно искать где-то среди дворников и киоскёров, потому как для поэзии нужен недостаток женской ласки. Один знакомый мне говорил: «Я, когда был холостой, не поверишь – стихи даже сочинял». Впрочем, тут важно удачно жениться.

Только принцесса этих сонетов не читала. Она стихов вообще терпеть не могла и к королям и принцам относилась с сомнением.

Вся беда была в том самом полцарстве, которое её папа давал в придачу. У принцессы возникали вполне обоснованные сомнения – это не её ли хотят взять в придачу? Ведь даже принцессе хочется, чтобы кто-то взял да и полюбил именно её, а не полцарства. Полцарства-то полюбить – дело нехитрое, а ты поди-ка полюби меня, с моим дурным характером, с моими капризами, про которые я-то знаю, что они капризы, а тебе скажу, что это вопрос жизни и смерти.

Да, тяжело жить на свете с полцарством в придачу.

Я не пробовал, да и вы, подозреваю, тоже. Но все эти миллиардеры и миллиардерши так уж убедительно травятся снотворным и лечатся от депрессии, что у нищего, роющегося в плевательнице, вдруг возьмёт да и возникнет кощунственное подозрение – а вдруг и правда не в деньгах счастье? Да где ж оно тогда, это счастье? Зачем жить-то тогда? Нет, нас не надуешь, и нищий, затянувшись сопливым окурком, залезает по локоть в плевательницу, надеясь найти там бриллиант величиной с грецкий орех.

А что, дорогой читатель, давай шутки ради помечтаем, что всё у нас с тобой есть, а счастья как не было, так и нет. Где его тогда искать? Сейчас-то мы с тобой точно знаем – где, а тогда как?

Но мой добрый читатель машет на меня рукой – как, мол, так? Всё есть, а счастья нет? Так не бывает.

Не знаю, не знаю. Не пробовал.

Да, нелегко было принцессе.

Но королям и принцам тоже можно посочувствовать. Сидит, представьте, перед вами принцесса, вся при исполнении, как кондуктор в трамвае, застёгнутая на все пуговицы и затянутая в пуленепробиваемый корсет, а ты её возьми да не сходя с места полюби. А кругом все стоят и глазеют: полюбит или не полюбит? Им, людям, всегда интересно в чужую любовь пальцем потыкать. Своей-то любовью они заниматься не умеют.

Нет, любовь так не делается.

Когда заявляешь такое, со всех сторон набегают несчастные с вопросом – а как? Как она делается?

Да отстаньте вы от меня! Кабы я знал как, не писал бы я историй про принцесс.

Бывают, однако, специалисты. Взять, к примеру, того же кондуктора да подойти к ней с правильной стороны – вам такие сокровища откроются, что вы ещё десять лет в трамвай заходить побоитесь. А тут – принцесса!

Вот я, к примеру, ни за что не набрался бы духу её полюбить. Тут полюбишь, бывало, какую-нибудь швею-мотористку и то не знаешь – то ли в окошко выпрыгнуть, то ли стих сочинить. А с принцессой свяжись одни портянки останутся, и те обгорелые.

Нет, пускай их лучше герои любят. Герои, они ребята незамысловатые. Лбы у них казённые, и в головах у них окромя желания послужить отечеству всё равно ничего нет. И любовь им вовсе не страшна, а вполне даже приятна. Им только дай повод подвигов наделать.

Таких героев перед принцессой прошёл целый табун. Полюби такого – да он ради тебя кому хочешь голову проломит. Но принцесса, уже теоретически знакомая с тайнами любви, пожимала плечами – зачем совершать столько лишних телодвижений, чтобы всего лишь проломить кому-то голову? Можно ведь и просто утюгом. И очередной герой несолоно хлебавши брёл совершать никому не нужные подвиги во имя Прекрасной Принцессы.