Чтение онлайн

Док тоже был забавным, в своей насмешливой манере. Однако док был аристократом — с превосходным маникюром, с безукоризненно белыми зубами, богато одетым. Мысль, что эти два человека работают вместе, ужасно смешила приятелей.

Только после того, как племянник Джимми Тони начал работать в ветеринарной клинике, мальчики — да и сам Джимми — поняли, насколько близки Карл и док.

— Карл делает все, включая операции, — сообщил им Тони. — Док с Карлом вместе ставят диагнозы, затем док идет разговаривать с клиентами в свой кабинет. Они никогда не видят Карла: он является на работу через заднюю дверь.

— Шутишь? — не поверил Джимми. Он был удивлен не меньше ребят.

— Нисколько, — ответил Тони. — Я его ассистент, мне ли не знать. Карл дает анестезию, вскрывает, копается в самом нутре. Если бы клиенты узнали, кто кромсает их любимцев, нас бы всех засадили в тюрьму.

— Еще бы, — пробормотал Джимми. — А старина док смелее, чем я думал. Сомневаюсь, чтобы у Карла было больше трех классов образования.

Мики был прав: отец Берк совершенно не представлял эту сторону жизни.

Хоакин Санчес купил лодку и автоприцеп в тот самый день, когда ушел из полицейского управления Майами. Это была китобойная шлюпка длиной двадцать шесть футов с навесным мотором. Она имела всего одно сиденье и небольшой полотняный навес — Санчес не нуждался в компании. Как и Руди, самое большое наслаждение в жизни он получал, когда оставался один на воде: наблюдал, ощущал, становился частью природы. Ловля рыбы была сопутствующим занятием. Хоакин устроил рыболовный лагерь за Индианатауном на впадающей в озеро Окичоби небольшой речушке. И когда появлялось желание половить окуня или поохотиться на речного дельфина, перевозил суденышко из дома в Хомстеде в Киз. Уединенная жизнь, но она его полностью устраивала.

— После того как я двадцать пять лет был мексиканским копом в кубинском городе, мне полагается бездельничать, — сказал он как-то по телефону своему другу и бывшему напарнику Дику Рейдеку. Хоакин, разумеется, шутил, но в шутке заключалась доля истины. И только Дик, который двадцать лет служил с ним бок о бок сначала в патруле, а затем детективом, был способен оценить шутливую и серьезную сторону его слов. Дискриминация накладывала серьезный отпечаток. Кубинцы, к которым белые зачастую относились свысока, не упускали случая уколоть полицейского мексиканца только за то, что он выполнял свою работу.

Теперь Дик был частным сыщиком и вместе с каким-то преуспевающим адвокатом из Веро-Бич заколачивал большие деньги. Приятели разговаривали, как правило, раз в неделю. Слишком долго прикрывали друг другу спины и спасали друг другу жизни, чтобы вовсе прервать общение.

— Я буду вроде твоей бывшей жены, — пошутил Дик, когда они уходили в отставку. — Тебе никогда не удастся от меня избавиться.

— Не скромничай, — рассмеялся в ответ напарник. — Ты выглядишь намного привлекательнее, чем она.

Время от времени, когда Дику требовалась помощь, он набирал номер Хоакина. И в очередной раз позвонил через десять минут после того, как Трейси дала ему поручение в Бэсс-Крике.

— Слушай, партнер, хочешь немного подзаработать?

— А зачем мне? Ты же знаешь, я всю жизнь работал исполнительным директором «Экссон» и вышел на пенсию с многомиллионным обеспечением. Так что деньги мне не нужны. Но могу поучаствовать смеха ради. Опять следить за чужой женой? Скажи, она красива? У нее есть бамбуковые шторы?

Дик хмыкнул. Его приятель вспомнил давнишний случай: он нанял Хоакина разобраться с домашними неурядицами богатой пары. Трейси только-только начала экспериментировать, представляя разочаровавшихся в семейной жизни знаменитостей. Задачей Санчеса было следить за потрясающе красивой женщиной, чей муж вбил себе в голову, что она ему изменяет. По какому-то непонятному капризу она завела себе в ванной бамбуковые шторы, которые выглядели весьма привлекательно, но, когда там зажигали свет, становились, как бы точнее выразиться, довольно прозрачными. На следующее утро Хоакин отзвонил Дику.

— Я влюбился.

— Что случилось? — заинтересовался товарищ.

— И ты еще спрашиваешь — она мне устроила в ванной стриптиз.

— Заливаешь!

— Приезжай, убедишься сам. Сегодня же вечером. Я запасусь поп-корном.

Вечером Хоакин и Дик сидели в кустах и, вырывая друг у друга из рук бинокль, наблюдали, как миссис Джейн Эшленд, совершено голая, вытанцовывает в собственной ванной. Оба чувствовали себя подростками, которым впервые выпало увидеть обнаженную женщину.

— На этот раз задание не такое привлекательное, — вздохнул Дик.

— Не тяни, говори.

— Ты читал в газетах об убийстве месяц назад в небольшом городке Бэсс-Крике? — Дик почти был уверен в ответе. В прошлом детектив убойного отдела, Хоакин интересовался подобными случаями, если о них трубили газеты, и был знаком с мельчайшими деталями.

— Женщина, которой перерезали горло в постели. Если не ошибаюсь, полиция арестовала парня — продавца из магазина.

— Вот он и есть наш клиент.

— Наш клиент? Понятно. Хорошо, скажем, я твой клиент, и что я должен делать?

— Преступление произошло в латиноамериканском квартале. Трейси хочет, чтобы я поболтался там и выяснил все, что возможно, — заново провел расследование и дополнил то, что не удалось узнать полиции. Я только что получил их отчет. Можешь не сомневаться — не слишком толковый. Придурки не сумели отыскать бегемота в муравейнике. Я рассудил так, что буду за километр бросаться в глаза, а ты нет.

— Хочешь сказать, что между нами есть какая-нибудь разница, кроме того, что я симпатичнее тебя?