Чтение онлайн

— Вот уж этого я не знаю. Вы бы лучше сами к нему сходили.

— Мне надо в больницу.

— Прямо сейчас? Сейчас у санитаров ужин, и попасть в больницу довольно трудно. Лучше отложите своих больных на завтра. Хотя бы самых тяжёлых. Да, кстати, о Боку. По-моему, его вообще лучше оставить в покое. Не умрёт. Хочет блевать, пусть блюёт. Ну истощение, ну и что, мы-то здесь при чём? — сказал Сонэхара, сверкая лысиной.

— Да, но… — задумался Тикаки. А ведь Сонэхара прав. Перед вечерней поверкой санитары обязаны вернуться в больницу. А после поверки, хотя это и не очень строго соблюдается, вход запирается, и, для того чтобы кого-то осмотреть, надо открывать сразу две двери — в больничный корпус и в палату, что весьма затруднительно.

— Ну и сколько их там, этих молодчиков? — спросил Томобэ у Таки.

— Да-да, я как раз тоже хотел спросить… — Сонэхара повернулся к Таки.

— Не знаю. Не считал. — И Таки выпустил из ноздрей две струйки дыма.

— Как это — не знаю, хотя бы примерно вы можете сказать? Вы же шли прямо через них. Мы должны знать хотя бы приблизительную численность вражеских сил.

— Сотня, что ли. Или нет, пожалуй, сотни три.

— Это же совсем разные вещи. С такими данными невозможно правильно оценить обстановку. Если их сто, то с ними справится и здешняя охрана, а ежели их триста, то нужно будет вызывать специальный отряд быстрого реагирования.

— Охране с ними не справиться.

— Значит, их триста. Ну и ну, похоже, пока не появится отряд быстрого реагирования, мы отсюда не выйдем.

— О чём это вы? — спросил Тикаки у Сонэхары. Но тот только закрыл глаза и затряс головой. Томобэ, откинувшись, повернулся на стуле и выглянул из-за спины Сонэхары.

— Студенты организовали пикет и осадили ворота. Охранники стали их гнать, но тут же были взяты в кольцо и жестоко избиты, после чего, перепугавшись, быстренько закрыли ворота, так что теперь неприятель войти не может, но и мы тоже не можем выйти.

— Ну почему? Можем, — сказал Сонэхара. — Если будем такими же храбрыми, как доктор Таки. Доктор случайно оказался за воротами, не знаю, куда уж он там ходил, возможно, китайская лапша, которую он ел на обед, уже успела перевариться, и он вышел подкрепиться в забегаловку у ворот. Так вот, он спокойно прошёл через ряды пикетчиков, попросил, чтобы ему открыли ворота, и благополучно вернулся в отделение. И сейчас я пытаюсь выведать секрет, как ему это удалось. Ну же, доктор, что вы сказали, когда приблизились к неприятельским шеренгам?

— Ничего не сказал.

— Значит, вы приблизились к ним молча, враги расступились и освободили вам дорогу. Так? Я бы наверняка бросился наутёк, если бы ко мне вдруг подошёл какой-нибудь седовласый дедушка-хиппи.

— Какие пикетчики? — снова спросил Тикаки у Сонэхары. Но тот почему-то опять сделал вид, что не расслышал.

— Они требуют, чтобы их невинно осуждённых товарищей выпустили на свободу, — сказал Томобэ, снова высовываясь из-за Сонэхары.

— Знаете, тут в нулевой зоне есть некто Симпэй Коно?

— Не знаю, — покачал головой Тикаки.

— А, я думал, вы его знаете, ведь вы часто бываете в нулевой зоне. Так вот, есть там такой. Коно его зовут. Он является членом какой-то там партии, и однажды ради того, чтобы пополнить партийную казну, порешил стариков-супругов. И теперь его сотоварищи пришли сюда протестовать. Давеча я видел краем глаза, как эти студенты в шлемах и в масках забрасывали тюрьму комьями снега. А с нашей стороны полицейские особой охраны швыряли эти комья обратно. Можно было подумать, что они просто решили поиграть в снежки. Незабываемое зрелище!

— И что же, ты, конечно, пересчитал врагов? — это опять Сонэхара.

— Нет, было слишком темно. Сегодня вообще темень непроглядная, хотя ещё даже солнце не зашло. А от ртутных ламп никакого толка. Они хорошо освещают то, что внутри, и, возможно, хороши для предотвращения побегов, но никак не рассчитаны на пикетчиков, подступающих извне.

— Глупо, если из-за этих типов мы не сможем уйти домой. У меня есть планы на сегодняшний вечер. Если немедленно не придёт подкрепление, мы окажемся в ловушке, — сказал Сонэхара, поглаживая свою лысую голову.

Тут вдруг Тикаки впервые заметил, что в ординаторской уже возникла та совершенно особая расслабляющая атмосфера, которая всегда бывает перед концом рабочего дня. Сонэхара, Томобэ, Таки уже сбросили белые халаты и облачились в костюмы, перед каждым на столе лежала сумка, все были готовы к тому, чтобы, как только прозвонит звонок, возвещающий о конце смены, немедленно разойтись по домам. В соседней фельдшерской тоже все были в полной готовности: одни курили, другие от нечего делать листали журналы. Эта атмосфера расслабленности возникает примерно часа за два до окончания работы и уже через час захватывает всю медсанчасть. Правда, некоторые ещё сидят, склонившись над столами, сосредоточенно всматриваются в медицинские карты, но на самом деле и они вовсе не так уж поглощены работой, просто убивают время. Настроения работать нет ни у кого, вся более или менее трудоёмкая работа оставляется на завтра.

— Ты сегодня вечером куда-нибудь идёшь? — спросил Томобэ, обращаясь к Сонэхаре.

— А что?

— Ну, ты сказал, что у тебя на вечер какие-то планы.

— А-а-а… Да, пожалуй, иду.

— Здорово! Может, и мне с тобой пойти?

Томобэ многозначительно улыбнулся. Ходили слухи, что Сонэхара по вечерам обычно принаряжается и, распространяя вокруг себя аромат духов, куда-то исчезает. Поговаривали, что он до тридцати пяти лет остался холостяком не просто так, а потому, что любит мальчиков, а вечерами как раз выходит на охоту.

Тут Танигути, до сих пор погружённый в чтение и не обращавший ни на кого внимания, поднял свои толстые брови и уставился на Сонэхару.

— А когда вы по вечерам куда-то идёте, вы пользуетесь духами собственного изготовления?

— Да как вам сказать… — неопределённо усмехнулся Сонэхара.

— Я всё хотел вас спросить. — Танигути говорил глубоким, из самого нутра, басом. — Мне интересно, какова ваша истинная цель? Для чего вам все эти новые духи? Ведь, я слышал, их у вас уже больше тысячи?