Приговор
Шрифт:
– Если и так, мы быстрее, сильнее и ядовитее всех змей в этой бочке, – с улыбкой заметила Квентл. – Ладно, пошли дальше. Если тут поблизости и есть минотавры, лучше бы им не высовывать носа, когда дети Мензоберранзана собрались на прогулку.
Компания еще несколько часов шагала по бесконечным темным коридорам и извилистым проходам, прежде чем сделать привал, чтобы отдохнуть и восстановить силы. Та часть Лабиринта, по которой они шли, казалась совершенно пустынной. Они отыскали несколько свидетельств того, что никто, даже безмозглые хищные твари Подземья, не забредали сюда уже много лет. В воздухе царила неестественная тишина. Всякий раз, как замолкали на миг негромкие разговоры, она словно обрушивалась на дроу, наваливаясь со странной враждебностью, как будто сами камни были возмущены их присутствием.
Оставив Вейласа и Рилда нести дозор, остальные закутались в пивафви и, как могли, устроились поудобнее на холодном каменном полу пещеры. Халисстра прикрыла глаза и погрузилась в глубокое Дремление. Ей виделись бесконечные туннели и странные древние тайны, погребенные в пыли. Ей грезилось, что она различает во тьме слабый далекий шорох или шепот, который она, возможно, смогла бы расслышать, отойди чуть-чуть в сторону от остальных, во мрак, одна. Несмотря на то, что воздух был совершенно тих и недвижен, она ощущала глубокие вздохи ветра в далеких туннелях, низкий стонущий звук где-то на краю сознания, будто что-то важное, забытое ею. Так порою доходил до некоторых шепот Ллос, слабое дуновение без слов, благодаря которому жрицы узнавали, чего желает Темная Королева.
Надежда и страх смешались в сердце Халисстры, и она почти проснулась.
«Какова твоя воля, Богиня? – мысленно вскричала она. – Скажи мне, как Дому Меларн вновь заслужить твою благосклонность? Скажи, как снова возродить Чед Насад? Я сделаю все, что ты прикажешь!»
«Вероломная дочь, – прошептал ей ветер в ответ. – Глупая слабачка».
Ужас вытолкнул Халисстру из Дремления, она села, сердце ее отчаянно колотилось.
«Всего лишь сон, – сказала она себе. – Я грезила о том, чего мне хотелось, о том, чего я страшусь, и ничего более. Паучья Королева не говорила со мной. Она не осуждала меня».
Остальные лежали рядом на холодных камнях пола или сидели, глубоко уйдя в медитацию, отдыхая, неподалеку нес караул Рилд, неподвижный широкоплечий силуэт во тьме. Дочь Дома Меларн опустила взгляд и прислушалась к странному голосу ветра, окруженная спутниками, погруженными в собственные грезы.
– Ллос не говорит, – прошептала она. – Я слышала всего лишь ветер, и ничего больше.
«Почему Богиня покинула нас? Почему она позволила погибнуть Чед Насаду? Чем мы навлекли на себя ее гнев? – гадала Халисстра. Горькие слезы обожгли ее глаза. – Может, мы были недостойны ее?»
Ветер поднялся снова, на этот раз ближе, громче. Это был не шепот, даже не вой. Звук напомнил ей далекий, низкий голос рога, возможно, множества рогов, и он все нарастал. Халисстра озадаченно нахмурилась. Было ли это какое-то странное, присущее Лабиринту природное явление, движение воздуха по похожим на трубы туннелям во тьме? В других местах Подземья встречалось подобное. Иногда ветра могли даже выдуть из туннеля все живое, настолько они бывали внезапными и сильными. Жрица прислушивалась, а вдалеке что-то бормотало, лепетало, бубнило, множество огромных рогов, взревевших разом…
Халисстра вскочила на ноги. Рилд стоял, вглядываясь в проход, по которому они пришли, в руке его сверкал Дровокол.
– Ты слышишь их?! – крикнула она ему. – Минотавры идут!
– Я думал, это ветер, – с досадой бросил воин. – Поднимай остальных.
Он побежал по проходу навстречу приближающемуся воинству, крича Вейласу, чтобы тот оставил свой пост у дальнего выхода и шел к нему. Халисстра подхватила свой рюкзак и быстро закинула за плечи, поднимая спутников криками и награждая пинками тех, кто слишком медленно стряхивал с себя сонное оцепенение.
Она приготовила к бою арбалет, наложив стрелу и вглядываясь в туннель позади пещеры.
Камни задрожали у нее под ногами. Шаги, тяжелые, как скала, перешли в дробный топот, басовитый рев и фырканье вновь и вновь отдавались эхом и сливались в ужасающую какофонию, заполнившую проход. Ноздри Халисстры защекотал запах разгоряченных животных, и она увидела это – мчащееся на них стадо, множество громадных существ, чудовищ с бычьими головами, косматыми шкурами и тяжелыми копытами, сжимающих в бугрящихся мускулами руках огромные топоры и цепы.
Перед этой лавиной прыгали и метались Рилд и Вейлас, словно воробьи, застигнутые порывом бури, отчаянно сражаясь за жизнь с кровожадными дикарями. Халисстра быстро прицелилась и выстрелила из своего мощного арбалета в грудь одному из чудищ, но тварь настолько обезумела от жажды крови, что попросту не обратила внимания на стрелу, вонзившуюся в ее могучее тело. Халисстра кинула на тетиву следующую стрелу, и магия вновь взвела арбалет, для того лишь, чтобы выстрел был испорчен Джеггредом, ринувшимся в битву.
– Джеггред, идиот, их слишком много, чтобы драться! – крикнула она.
Дреглот не обратил на нее внимания и бросился навстречу орде. На мгновение размеры и свирепость демона заставили минотавров чуть притормозить, но поверх поросших белой шерстью плеч Джеггреда и мелькания мечей Рилда и Вейласа Халисстра видела множество все новых косматых монстров, из их клыкастых пастей вырывался свирепый рев, глаза от ярости горели красным огнем. Несколько существ пало от ударов Дровокола, кривых кинжалов Вейласа и когтей Джеггреда, но охваченные безумием боя минотавры не замечали ничего кроме самых тяжелых ран, отпихивая друг друга, чтобы добраться до вторгшихся в их владения дроу.
Халисстра передвинулась вбок и выстрелила снова. Тем временем к ней присоединилась Данифай, тоже с арбалетом. Квентл сражалась, стоя за спиной Джеггреда, хлеща своей страшной плетью тех чудовищ, которым удавалось прорваться мимо дреглота, а Фарон, выкрикнув слова заклинания, послал сияющий сгусток потрескивающей энергии в самую гущу минотавров. Шар взорвался с громоподобным грохотом, по туннелю вспыхнули яркие дуги молний, одних чудовищ испепелив на месте, другим нанося страшные черные ожоги.