Чтение онлайн

– Ерунда, – сказал директор, снимая подмоченный пиджак и выкидывая его за борт. – Все это теперь ерунда в сравнении с колоссальной величиной, именуемой Клим Нелипов.

– А по случаю чего праздник? – поинтересовался Клим, поглядывая на официантку в тельняшке, которая несла два ананаса, прижимая их к груди, и оттого казалось, что она держит в охапке четыре ананаса.

– По случаю того, что все у нас хорошо, – мягко улыбнулся директор. – И наш корабль идет верным курсом.

Молодой человек с узкими глазами и косичкой, кренясь из стороны в сторону, как во время шторма, наполнил свой бокал до краев, вышагнул на середину палубы, отчего женская часть коллектива озорно завизжала, и выговорил тост:

– За Клима Нелипова! За классного парня, которому мы обязаны всем этим…

Он резко вскинул голову, будто к его косичке прицепили якорь, и вылакал до дна. По лицу директора пробежала едва уловимая тень.

– Всем этим, конечно, вы обязаны мне, – корректно поправил он. – А Климу Нелипову по гроб обязаны читатели. За то удовольствие, которое он доставляет своими произведениями.

За столом прогремело троекратное «ура», молодого человека с косичкой куда-то незаметно и бесшумно отволокли, и директор снова обнял Клима за плечо.

– С тобой хочет встретиться один человек, – сказал он и повел Клима по крутой лестнице вниз.

– Какой человек?

– Очень важный человек, – осторожно уточнил директор. – От которого очень многое зависит. Например, какие книги можно издавать, какие надо издавать, а какие нельзя ни под каким соусом.

– Министр культуры, что ли? Или главный цензор?

– Вроде того, – произнес директор и почему-то побледнел. – Его зовут Роман. Просто Роман. Запомнил?

Они прошли через салон, на диванах там сидели люди в военной форме с гранатометами и безоткатными орудиями в руках, перетянутые пулеметными лентами, обвешанные взрывчаткой и минами. Один из них заставил Клима поднять руки вверх и погладил его под мышками. Вторая лестница, еще более крутая и опасная, чем первая, вела на носовую палубу. В отличие от кормовой палубы, здесь было пусто, лишь якорная лебедка торчала посреди, словно гильотина на эшафоте. На самом носу в раскладном шезлонге сидел пожилой мужчина, облагороженный сединой, и держал леску, которая уходила через бортовое отверстие в воду. Увидев его, директор втянул голову в плечи и слегка ссутулился. Клим понял, что это и есть Роман.

– Ни хрена не клюет, – произнес Роман, мельком глянув на директора.

– Воскресенье, – оправдывающимся голосом сказал директор. – Люди отдыхают, кидают в воду хлеб, вот рыба и обожралась.

– Вот-вот, обожралась, – согласился Роман, но леску не отпустил.

– А это Клим Нелипов, – сказал директор и похлопал Клима по плечу. Роман мельком взглянул на гостя.

– Уши великоваты, – сказал он, вытягивая леску, на которой вместо крючка болтался кусочек сосиски.

– Подретушируем, – тотчас ответил директор.

– Но статистика улучшается, – продолжал вполголоса бубнить Роман, будто он разговаривал с сосиской. Подтянув узелки, он снова отправил леску с наживкой за борт. – За этот месяц читатели отупели еще на семнадцать процентов, и общее число пришедших в норму теперь составляет сорок три процента. Так держать, хлопцы!

– Мы изо всех сил стараемся, Роман, – оживился директор и снова похлопал Клима по плечу. – Отпустили Эректа Семиструнного и Элеонору Фу.

– Давно пора было. Но до поэтов вам еще далеко. Те только на песнях семьдесят шесть процентов тупости набрали. А слова-то какие удачные подбирают! Классика! «Я тебя люблю, оттого что бу-бу-бу, – пропел он, – а ты меня ревнуешь, оттого что в ус не дуешь».

– Поэтам легче, потому что молодежь больше песни любит, – стал оправдываться директор, – а читать книги совсем не хочет.

– Вот и думай, как привить молодежи любовь к чтению, – сказал Роман. Он вытащил наживку, поплевал на нее и опять отправил за борт. – Присаживайтесь! Что стоите, как пни!

Клим и директор огляделись, но на палубе не было решительно ничего, на что можно было бы сесть, если не считать лебедки, жирно смазанной солидолом. Директор строго взглянул на Клима, как бы отвечая на его недоумение, кивнул головой и сел прямо на палубу, по-турецки скрестив ноги. Клим последовал его примеру.

– Как называется твоя последняя книга, сынок? – спросил у Клима Роман.

Клим, не ожидавший такого вопроса, задумался. Название начисто вылетело у него из головы, но на помощь пришел директор.

– «Мажьте солидол на хлеб!» – доложил он.

– Тираж?

– Шестьсот тысяч.

Роман поморщился и покачал головой:

– Я тебя о настоящем тираже спрашиваю, а не о том, с какого ты налоги платишь.

– Один миллион пятьсот тысяч, – сконфузившись, ответил директор.

– Неплохо. Но с солидолом пока сделаем перерыв и возьмемся за настоящую литературу. Я думаю, этот мальчик справится.

Директор незаметно ткнул Клима в бок и восторженно сверкнул глазами, мол, гордись, парень, оказанным тебе высоким доверием.

– Какую книгу сегодня читает весь мир? – спросил Роман риторически, готовясь сам же и ответить, но директор успел встрянуть:

– «Гарри Поттера», конечно.

– Через месяц ты должен выпустить новый роман Клима Нелипова «Харри Фоттер». Или «Марри Идиотер». И чтоб заголовок был выполнен таким же готическим шрифтом, и оформление как две капли воды было похоже.

– Заманчиво, – оценил директор и даже порозовел от азарта. – Но англичане могут в суд подать.

– Могут, – согласился Роман. – И наверняка подадут. Но пока они это сделают, ты успеешь десять книг нашлепать и продать миллионными экземплярами.

Масштабность аферы, в которую его втягивали, поразила Клима, и он почувствовал острую нехватку воздуха. Пришлось ему раскрыть рот и часто дышать, как собака на жаре.

– Так это ведь… – произнес он, но заткнулся. Хотел сказать: «Это нечестно», но постеснялся категоричности и однозначности выражения и исправился: – Так это же нехорошо!

Роман очень приятно рассмеялся, и директор поддержал его нервным смешком.

– И откуда такой святой мальчик взялся? – спросил он. – «Это нехорошо…» Ошибаешься, дружочек. Это как раз очень хорошо. Весь бизнес на этом построен: есть акула, и есть рыбки-прилипалы, которым тоже кушать хочется, а с акулы, большой и сильной, не убудет.

– Например, – включился в разъяснительную работу директор, – есть известная немецкая фирма «Siemens», а есть ее тень, фирма «Simens». Разница – в отсутствии одной буковки «е», которую покупатель обычно не замечает и радостно покупает дерьмовый ширпотреб за большие деньги.