Чтение онлайн

Я не сомневался, что Мигель в этой ситуации перебил бы всех гоблинов просто из осторожности. И почти не сомневался, что то же самое сделал бы и Исидро. Как поступил бы дон Диего, мой приемный отец, я не представлял.

Временами он тоже бывал жесток, но временами – спокоен и мудр.

Мое детство было вполне безоблачным. Меня учили многим вещам, но у меня оставалось свободное время, которое я предпочитал проводить в библиотеке. Наверное, я прочитал слишком много умных и добрых книг, чтобы нормально вписаться в безумие реальной жизни.

В глубине души я понимал, что благородные воители древности вовсе не могли быть такими уж благородными, как об этом пишут в книгах, потому что в таком случае их имена просто не остались бы в истории. Это наверняка были те еще мерзавцы, пролившие реки крови и плясавшие на курганах своих врагов. И эльфы оставили человечеству континент не по доброте душевной, а потому что физически не могли его удержать, противостоя молодой и бурно развивающейся расе.

Большинство исторических и философских трудов в нашем мире написаны именно эльфами, самой старой, и, возможно, самой мудрой расой. Именно эльфы говорят о понимании, милосердии и взаимосвязанности вещей в природе. Может быть, эта мудрость пришла к ним вместе с закатом расы. Может быть, это вообще не мудрость, а попытка оправдать собственное бессилие. Писателю не заглянешь в голову и не узнаешь, что он на самом деле имел в виду и какие цели преследовал при создании каждой книги.

История – это мутная вода, а истина находится где-то на дне, и разглядеть ее практически невозможно.

Исидро утверждает, моя главная проблема в том, что я думаю слишком мало.

Мигель утверждает, моя главная проблема в том, что я думаю слишком много.

Но в одном они достигли взаимопонимания – оба утверждают, что я начинаю думать не вовремя.

Исидро говорит, что я совсем не думаю, когда составляю заклинание, и не просчитываю всех его последствий. Мигель говорит, что я думаю о посторонних вещах во время тренировочной схватки, поэтому ему, однорукому старику, не составляет никакого труда меня побить.

Наверное, они оба правы.

Я слишком задумался об отвлеченных вещах и не заметил предостерегающего знака Карин. Поэтому свалившийся мне на голову гоблин стал для меня настоящим сюрпризом.

Гоблины устроили засаду на небольшом выступе над нами и теперь падали на нас сверху, как перезревшие яблоки на голову эльфийского мудреца Неотона Септабаира, открывшего закон всемирного тяготения.

Я стряхнул гоблина со своей головы, но следующий повис у меня на спине и принялся душить. Для такого тщедушного парня он был довольно силен. Я приложился спиной о каменную стену туннеля, стараясь стряхнуть гоблина с себя, но не удержал равновесия и рухнул на пол. Тотчас же на меня навалились еще трое.

Уже лежа на полу я наблюдал, как Карин крошит маленьких мерзавцев двумя своими клинками. Но нападавших было слишком много даже для нее. Гораздо больше двадцати пяти голов, о которых говорил Гмык. Наверное, мы наткнулись на другое, непуганое нами племя.

Несколько гоблинов бросились ей в ноги, стараясь повалить. Двоих она отшвырнула ударами сапог, но третий схватил ее ногу и укусил за лодыжку. Карин покачнулась, но сумела удержать равновесие и рубанула его мечом.

Я не успел досмотреть, чем кончится дело, потому что в этот момент кто-то в очередной раз приложил меня по многострадальному затылку, и я в очередной раз потерял сознание.

Если меня будут продолжать бить по голове с такой же настойчивостью, то я точно стану идиотом. Если, конечно, до этого доживу, и очередной удар не окажется слишком сильным.

Даже не открывая глаз я понял, что сражение с гоблинами мы проиграли. Но глаза я все-таки открыл, заранее подозревая, что увиденное мне не понравится. Однако, надо было оценить диспозицию.

Диспозиция оказалась аховая.

Нас притащили в другое стойбище гоблинов, которое оказалось гораздо больше первого. Горели несколько костров, а общая численность маленьких мерзавцев перевалила за пару сотен. Я мог бы подсчитать и точнее, если часть их не находилась в постоянном движении, снуя от одного костра к другому.

Вентиляцию в этом зале тоже строили гномы, иначе тут было бы не продохнуть от характерного дыма, выделяемого при горении пещерного мха.

Мебели у гоблинов не было, также как и элементарных понятий о приличии. Я знал, что гоблинам далеко до всеобщих жизненных ценностей, знал, что в их народе царит промискуитет, однако вид сношающихся прямо на каменном полу парочек, на которых никто не обращал внимание, меня несколько шокировал.

В просторном подземном зале присутствовали представители обоих полов и всех возрастов. Старики сидели у костров, дети резвились между ними. Мужчины… самцы собирались в кучки и вели какие-то беседы. Женщины что-то варили и жарили на кострах.

Сначала я испугался, что они могли варить и жарить отдельные части Карин, но мой телохранитель обнаружился по правую сторону от меня, пока еще в живом и относительно невредимом состоянии.

Нас обоих раздели до трусов. Это я могу понять, одежда является у гоблинов признаком социального статуса, и на всех ее вечно не хватает, потому что шить сами они не умеют. Трусы нам оставили не ради приличия, просто гоблины не видели никакого прока в этой детали туалета.

Я еще раз поблагодарил себя за осмотрительность, которую проявил, вшив магический карман именно в трусы. Значит, мои запасы не пострадали. Правда, толку от этого было немного, потому что воспользоваться своими запасами я не мог – руки у меня были связаны за спиной.

Ноги тоже были связаны. Рот мне заткнули какой-то грязной тряпкой.

На Карин одежды было чуть больше – они оставили ей еще и бюстгальтер, новомодное изобретение, в последние двадцать лет приобретавшее среди дам все большую популярность. И еще на Карин было гораздо больше веревок – проявление уважение со стороны гоблинов. Руки и ноги были связаны в нескольких местах, а не в одном, как у меня. Интересно, сколько этих мерзавцев она успела убить, прежде чем они ее скрутили? Подозреваю, что много.

К сожалению, затыкать ей рот гоблины необходимости не видели.

– Вот они – плоды твоего милосердия, красавчик, – прошипела Карин, обнаружив, что я открыл глаза.

И я даже не имел возможности возразить ей, указав, что мы столкнулись с другим племенем, и убийство Гмыка и его сородичей в любом случае ничего бы нам не принесло.

– После твоих объяснений я прекрасно понимаю этих тваренышей, которые собираются нас сожрать, – продолжала Карин. – Они ведь ни в чем не виноваты, виновата эволюция и гномы. Ты не представляешь, как утешает меня эта мысль в данный момент.