Чтение онлайн

Все мы поднялись на переднюю палубу, охватили резиновыми хомутами огромный жгут фока и положили его вдоль поручней, словно мертвую анаконду.

Ветра все еще не было.

Фрэнки накладывала солнцезащитный крем на свои веснушки.

— Жарко, — сказала она Яну.

— Это ненадолго, — успокоил он.

Фрэнки искоса взглянула на небо, которое было таким же до боли голубым, как и прежде.

— Что вы имеете в виду?

— Морской бриз, — пояснил он.

Фрэнки сникла. Ей требовались скорость и действие — нечто такое, что она испытывала на пятисотпятке Джеми или на мотоцикле Жан-Клода.

«Нет, — подумал я, — сейчас не время соревноваться с Жан-Клодом».

«Макси» подошли к линии старта, стали на якорь и подняли грот. Они, шестеро, находились со стороны открытого моря по отношению к «Плаж де Ор». Яхты поменьше проскользнули между ними. Так же поступали и зрители, мчащиеся от берега в быстрых моторных лодках, которые заставляли «Плаж де Ор» испытывать бортовую качку в их вихревом, как в стиральной машине, кильватере. Прилетели пострекотать вертолеты, выискивая материал для фильма, чтобы осчастливить спонсоров. Они заметили Фрэнки в бикини и Бьянку в шортах и прилепились к ним, как мухи.

Стартер в яхте организаторов наклонился и дернул за вытяжной шнур. Грохнул выстрел десятиминутной готовности. Облачко белого дыма, зависнув на мгновение в недвижном воздухе, опустилось на зеркальную гладь воды.

— Ох уж эти французы, — возмутилась Бьянка, — есть ветер, нет ветра — все одно: стартуем.

Я перевел «Брукс и Гейтхаус» на индикацию скорости яхты. Табло показывало одну и шесть десятых. Яхта стояла на якоре, так что цифры показывали скорость отливной волны под корпусом.

С одной из «макси» крикнули:

— Где Тибо?

Звук, преодолевший сотню ярдов над водой, казалось, исходил непосредственно из нашего кокпита.

— Здесь, — крикнул Ян с нижней палубы.

Он достаточно долго проработал с Тибо, и ему было нетрудно сымитировать его голос.

Я вновь перевел прибор на индексацию времени. До стартового выстрела осталось восемь минут.

— Давайте поднимем якорь, — сказал я.

Ян вышел на палубу в ветровке с поднятым капюшоном. На плечах ветрозащитной куртки красовалась надпись: «Плаж де Ор — Тибо Леду». Мы поднялись на переднюю палубу. Я заработал брашпилем. Бульканье отливной волны усиливалось, когда корпус яхты приподнимался на якоре.

Наверху, снимая нас, завис вертолет. Это порадует Фьюлла.

Якорь вырвался из ила. Горизонт закачался вверх-вниз перед носом судна. Я поспешил на корму, к штурвалу. Ветра все еще не было. Яхта, не набрав скорости, при которой судно начинает слушаться руля, дрейфовала с отливом. Штурвал был вял и бессилен. Лодка организаторов скользнула ближе.

— Осталось шесть минут, — сказала Бьянка.

Яхты между нами и пограничной линией теперь медленно перемещались вперед над своими якорями.

— Ветер, — указывая рукой на воду, сказал из-под капюшона Ян.

На всем огромном пространстве до материка голубое зеркало воды покрылось рябью. У меня пересохло во рту.

Омываемые отливной волной, мы дрейфовали наискосок в направлении пограничной линии. Ветерка в полном смысле не было. Но легкое дуновение его говорило о том, что солнце нагрело землю сильнее, чем море, и теплый воздух будет подниматься, вытягивая поток холодного воздуха с моря. Солнечный ветер.

Но если он поднимется слишком скоро, нас преждевременно перенесет через пограничную линию и придется огибать яхту организаторов для повторного старта. В безветрии это могло бы занять весь день.

— Осталось три минуты, — сообщила Бьянка.

«Плаж де Ор» натолкнулся на вал отливной волны и развернулся вокруг своей оси словно игрушечная лодка в водовороте потока. Между нами и пограничной линией были другие яхты, которые, стоя на якоре, величаво отражались в голубом зеркале воды. Нас несло на судно водоизмещением в полтонны, дрейфующее кормой вперед и мягко покачивающееся при нашем приближении. Я не мог припомнить, стояло ли оно на якоре перед нами. Если да, то оно было на правильном курсе. Если нет — то мы.

— Ты сейчас врежешься в него! — вскричала Фрэнки.

— Давайте поднимем дрифтер [25] , — сказал я.

Ян и Бьянка напомнили мне, что ветра нет. Они уперлись спинами в фал. Длинный, эластично увязанный змей паруса выстрелил вверх к топу мачты. «Полутонка» находилась уже в двадцати ярдах. На ее передней палубе склонился над брашпилем человек.

За палубой яхты организаторов голубое зеркало воды затуманилось ветром.

— Поднять паруса! — скомандовал я.

Фрэнки потянула парус левого борта. В спокойном воздухе грянул хлопок разрываемых эластичных стяжек. Огромный парус зареял на свободе. Теперь «полутонка» находилась в десяти футах ниже по отливному течению. Ее команда закричала. С незапущенным двигателем не было никакой возможности избежать столкновения.

Послышалось шуршание и мягкий удар. Внезапно лицо мое ощутило дуновение. Дрифтер раздулся голубиной грудью, полной ветра, и штурвал ожил в моих руках, лишь только руль зацепил воду. Человек у якорного троса «полутонки» перестал кричать, пристально наблюдая за нами. Видны были мелкие капли пота, выступившие на его лбу. Корма «Плаж де Ор» все еще поворачивалась в направлении «полутонки». Но теперь ветер был в гроте яхты, и она двигалась вперед, раскачиваясь кормой. Я осторожно положил штурвал право руля, и корма отошла от носа «полутонки». В течение пяти секунд она находилась так близко, что я мог бы подойти к борту и пожать руку человеку у брашпиля. Но все же мы не задели судна.

— Старт! — возвестила Бьянка, глядя на секундомер.

Грянул выстрел. «Плаж де Ор» скользнул через пограничную линию. Стартовое пространство позади представляло собой невообразимую толчею яхт. Впереди простиралась чистая вода.

— Блеск! — восхитилась Фрэнки.

С нее мгновенно слетела вся спесь.

Я улыбнулся ей. «Папочка всегда делает что надо».

Мы были далеко.

Удачный старт дает психологическое преимущество, хотя нельзя ожидать, что его удастся сохранить. Но мы, лидировав с отрывом в двадцать секунд, пока что удерживали его.