Чтение онлайн

— …

…Он был жив, когда я уходил!

— Хватит, — сказал Рыбак. — Возвращайтесь назад и прочешите там все. Все. Мне нужны ответы. — Молодой человек повернулся, бросил на Ноэля испепеляющий взгляд и повернулся к двери. — Кстати, — остановил его Рыбак, — там стоит велосипед?

— Десятискоростной, — сказал Ноэль. — «Атала Гран-При».

— Он там.

— Привезите его сюда, — сказал Рыбак. — Давай. Иди. Прочешите это место.

Когда мужчина ушел, Рыбак повернулся к Ноэлю.

— Что вы делали на эстакаде?

— Я езжу там каждое утро. Тренируюсь.

— Почему так рано?

— У меня занятия с утра. Иногда в девять, сегодня в восемь.

— Где?

— В Университете Нью-Йорка. Кампус на Вашингтон-сквер. Я преподаю социологию. Социальные изменения в действии, проблемы «внутреннего города». [2] Курс общей пенологии. [3]

— Значит, вы, как обычно, ехали мимо и услышали крик?

— И увидел свет.

— Я так понял, вы сказали, что фонарь ваш?

— Мой. Я видел какой-то мигающий свет. Наверное, один из них держал зажигалку или что-то такое. Я бросил фонарь, чтобы напугать их. Ещё я крикнул, что иду. Но я не мог перепрыгнуть.

Рыбак выслушал, потом направился к двери.

Ноэль запаниковал, решив, что его оставят тут или снова позовут тех людей.

— Вы мне верите, правда?

— А почему я не должен вам верить, — сказал тот, не скрывая своего отвращения. — Знакомая история.

Он тихо поговорил с кем-то по ту сторону двери, потом вернулся с шариковой ручкой и блокнотом.

— Оставьте своё имя, адрес и телефон. Рабочий тоже.

— Я не могу. Мои руки… — Ноэль повернулся так, чтобы стали видны наручники.

Нашли ключ, и Ноэль написал, что от него требовалось.

— Вот ваш фонарь, мистер… Каммингс, не так ли? — спросил Рыбак, читая.

— Жаль, я ни в кого из них не попал, когда кинул. Это отняло бы у них пару минут… помешало бы его резать. Может, тогда бы он выжил, да?

— Что толку думать о том, что могло бы быть? — Рыбак вывел Ноэля из камеры, провел по коридору и выпустил в маленькое фойе за стеклянной дверью. Больше никто не появился. — Я должен извиниться за остальных. Иногда они ведут себя просто как животные, — сказал он, беря Ноэля за руку и пожимая её.

Ноэль ответил на рукопожатие, посмотрел в его грустные карие глаза и сказал, что понимает. Он уже почти переступил порог металлической двери, когда ему внезапно пришло в голову:

— А разве не надо известить полицию?

— Мы и есть полиция, — сказал Рыбак, со щелчком закрывая стеклянную дверь.

Записка от заведующего кафедрой пришла даже быстрее, чем ожидал Ноэль. Когда на следующий день во время перерыва между занятиями он зашел на кафедру, она лежала в его пустом ящичке и прямо-таки бросалась в глаза.

— Ты уверена, что это для меня? — спросил он у Элисон, секретарши Бойла. Она приподняла очки жестом а-ля Ева Арден и внимательно посмотрела на конверт, в котором пришла записка.

— Сама её туда положила.

— Он сейчас свободен? — спросил Ноэль.

— Скоро освободится. Присядешь?

— Нет. Лучше с тобой пофлиртую.

— Хочешь сказать, лучше попробуешь вытянуть у меня какую-нибудь информацию, — сказала она. Элисон — высокая стройная слегка бледноватая блондинка, вполне привлекательная для своих неполных пятидесяти лет — на вид казалась капризной и глуповатой, но под её внешностью скрывался острый и быстрый ум. Она знала все, что происходило на кафедре, а может, и на всем факультете. Ноэль присел на край стола, глядя, как она снова принимается печатать.

— Согласись, что это приглашение слегка неожиданно, — заметил он. — Ты же не хуже меня знаешь, что мы с Бойлом разговариваем раз в семестр. И всегда об одном и том же.

— На этот раз он хочет поговорить о другом, — заявила она, потом понизила голос: — У тебя какие-то неприятности?

— Какие неприятности?

Она оглядела офис и, удостоверившись, что никто не подслушивает, сказала:

— За что тебя задерживала полиция? Они звонили сюда. Я с ними говорила. Они настояли на том, чтобы поговорить с ним. Я пыталась им помешать… — Она пожала плечами.

— И это все? — спросил он с преувеличенным облегчением.

Полтора дня прошло, а он всё ещё слышал болезненно-свистящее дыхание, ощущал удары, видел это жуткое, лишенное всех черт лицо. Но вместо того чтобы чувствовать себя подавленным, он испытывал радость и возбуждение. Он пропустил вчера первую лекцию, зато на остальных просто блистал: идеи рождались из ничего, связи и ассоциации подбирались такие, что удивляли его самого, а студентов и вовсе повергали в благоговение. Половина класса столпилась у его стола после занятия, хотя уже давно прозвенел звонок; они задавали вопросы, высказывали свои идеи.

Это утро тоже прошло хорошо, хотя он уже начинал успокаиваться. Каким бы страшным ни было то, что случилось, оно случилось с ним. Вот что делало это событие таким выдающимся. Вот что держало Ноэля в таком приподнятом настроении. Достаточно приподнятом, чтобы подразнить Элисон.

— Обещай, что никому ничего не скажешь? — попросил он, подхватывая её заговорщицкий тон.

— Я не уверена, что хочу это слышать.

— Я продаю наркотики. В основном кокаин. Но и героином тоже слегка занимаюсь. Копы обыскивали мою квартиру. — Он подождал, пока на её лице появится подходящее случаю выражение шока и растерянности. — К счастью, там все было чисто. Меня предупредили. На меня работает один бывший наркоман. На самом деле, он не бывший, потому мне и удалось заставить его работать на меня, и…