Чтение онлайн

В рассказе Фаун странным образом отсутствовали всякие упоминания о покойном муже. Даг мог понять, что иногда горе лишает человека слов, но и горя у Фаун он не заметил. Гнев, страх, яростная решимость – да, это было. Шок после недавнего нападения, одиночество, тоска по дому – но только не страдания души, раздираемой надвое. Странным образом отсутствовало и глубочайшее удовлетворение, которое, как он замечал, вызывало зарождение новой жизни у женщин его народа. Крестьяне, фу! Даг знал, почему его соплеменники все немного безумны, но у фермеров-то какое может быть оправдание?

Даг отвлекся от своих мрачных размышлений, когда они выехали из лесу и впереди показалась ферма. Даг сразу почувствовал неладное. Первым делом его внимание привлекло отсутствие коров, лошадей, коз, овец... и еще поваленная ограда пастбища. Не было и собак, которые уже давно должны были бы заливаться лаем. Даг приподнялся на стременах. Дом и сарай, выстроенные из посеревших от времени бревен, были целы, но двери их стояли распахнутыми настежь, а от сгоревших хозяйственных построек еще тянулся тонкий дымок.

– Что это? – спросила Фаун, и это были ее первые слова за час.

– Тут случилась беда, мне кажется. – Через мгновение он добавил: – Давно уже. – Дар не говорил ему о присутствии в окрестностях хоть одного человека – и нечеловека тоже. – Ферма полностью заброшена.

Даг остановил коня перед домом и спрыгнул на землю.

– Передвинься вперед и возьми поводья, – сказал он Фаун. – Пока не спешивайся.

Фаун перебралась на седло с седельной сумки, на которой ехала, глядя вокруг широко раскрытыми глазами.

– А ты?

– Хочу оглядеться.

Он быстро обошел дом – просторное двухэтажное строение со множеством пристроек. Никакие мелкие, но ценные предметы на глаза ему не попались, а крупные – кровати, шкафы – были или опрокинуты, или разломаны. Стекла в окнах оказались выбиты – бессмысленное варварство. Даг представлял себе, как нелегко давались хозяевам такие усовершенствования, как долго копила на них деньги хозяйственная фермерша, как трудно было доставить, упаковав в солому, стекло из Глассфорджа по ухабистой дороге. В кладовке при кухне не оказалось припасов.

В сарае не было скота, хотя сено и часть овса остались нетронуты. Позади сарая на куче навоза Даг наконец обнаружил тела трех сильно израненных собак. Он прошел мимо сгоревших построек; из золы и пепла торчали, как черные кости, обугленные доски. Потом кому-нибудь придется поискать здесь и другие кости... Даг вернулся к своему коню.

Фаун настороженно оглядывалась вокруг; то, что она видела, ее явно тревожило. Даг прислонился к теплому плечу Копперхеда и провел рукой по волосам.

– Ферму разграбили разбойники – или еще кто-то – дня три назад, по-моему, – сказал он Фаун. – Тел я не нашел.

– Так это хорошо... да? – В темных глазах девушки появилась неуверенность, когда она вгляделась в лицо Дага. Впрочем, к этому моменту, на его взгляд, ничего, кроме усталости, на его лице не отражалось.

– Может быть. Только если жители фермы убежали и спаслись, новость уже дошла бы до Глассфорджа. Вчера вечером моему отряду еще ничего известно не было.

– Куда же тогда все они девались? – спросила Фаун.

– Боюсь, что их захватили в плен. Если этот Злой уже пытается превращать крестьян в рабов, значит, он быстро растет.

– Зачем... зачем ему рабы?

– Я не уверен, что он уже сам это знает. Тут что-то вроде инстинкта. Впрочем, узнает он довольно быстро... У меня остается совсем мало времени. – От усталости Дага шатало. Может быть, он и поглупел от усталости тоже? – Я все отдал бы за два часа сна, – продолжал Даг, – да только нельзя терять светлого времени. Мне нужно выбраться обратно на дорогу, пока я еще вижу, куда ехать. Я думаю... – он заговорил медленнее, – думаю, что здесь безопасно... безопаснее, чем во многих других местах. На эту ферму уже напали и забрали отсюда все, что представляло ценность – разбойники сюда нескоро вернутся. Вот я и думаю – может быть, оставить тебя здесь? Если кто-нибудь появится, ты можешь сказать... нет, сначала, если кто-нибудь появится, прячься, пока не удостоверишься, что это порядочные люди. А тогда выйди и скажи, что Даг велел передать своему отряду: он думает, что логово Злого – к северо-востоку от города, а не на юге. Как ты думаешь, сможешь ты показать дозорным, если их увидишь, куда ведет тропа? И где тело того парня, – добавил он, вспомнив об убитом.

Фаун, прищурившись, оглядела лесистые холмы.

– Не уверена, что смогу найти дорогу обратно – так, как ты сюда ехал.

– Есть более легкий путь – вон та дорога. – Он показал на колеи, вдоль которых они ехали под конец. – Она примерно через четыре мили выходит на большак. Там нужно повернуть налево, и мне кажется, что тропа, на которую свернул глиняный человек, отходит на восток примерно в трех милях.

– О, – оживилась девушка, – тогда я, конечно, смогу найти...

– Что ж, хорошо.

Проклятие, она же ничего не боится... Он мог бы это изменить, только хочет ли он, чтобы она перепугалась до смерти? Девушка уже соскользнула с коня; она явно была рада получить задание, выполнить которое в ее силах.

– А чем так опасны глиняные люди? – спросила Фаун, когда Даг уже сидел в седле и собирался уезжать.

Он довольно долго колебался, прежде чем ответить..

– Они тебя съедят, – наконец сказал он. После того как сделают все остальное...

– Ох...

Слова Дага произвели впечатление. И, что более важно, девушка ему поверила. Ну, это ведь не была ложь. Может быть, Фаун теперь будет достаточно осторожной... Даг приподнялся на стременах, стараясь не обращать внимания на разницу между жестким седлом и пуховой периной. В разграбленном доме оставалась одна невспоротая перина... Даг обратил на нее внимание, потому что ему пришлось прогонять мысль о том, как было бы хорошо растянуться на ней ничком. Он развернул коня.

– Даг...

Он оглянулся через плечо.

Большие карие глаза смотрели на него с лица, похожего на помятый цветок.

– Не позволь им себя съесть.

Губы Дага невольно растянулись в улыбке: Фаун мужественно улыбалась ему, несмотря на все синяки. У Дага возникло странное чувство, которому он благоразумно не стал искать наззания.

Приободренный, несмотря ни на что, Даг поднял свою вырезанную из дерева руку в салюте и галопом поскакал по дороге.

С чувством, будто ее чего-то лишили, Фаун следила взглядом за дозорным, пока тот не скрылся среди деревьев там, где кончались поля. Тишина этого дома, где не было ни людей, ни животных, теперь, когда Фаун обратила на нее внимание, была жуткой и давящей. Она, прищурившись, взглянула на небо. Солнце еще не добралось до зенита, а с рассвета, казалось, прошли годы.