Чтение онлайн

Лиза подняла свое круглое личико. Ее голубые глаза впились в меня. Почти прозрачные бровки нахмурились. Длинные белесые ресницы быстро захлопали.

Я почувствовал себя не очень хорошо. У меня возникло ощущение, что я внезапно попал на прием к стоматологу, который вот-вот вонзит мне в десну громадный шприц с километровой иглой. Я застыл от страха и смущения, а мои губы перестали шевелиться, словно кто-то заклеил рот скотчем. Я что-то промычал под нос. Лиза закатила глаза и прошипела:

– Господи! Да отвалите же вы все от меня, наконец!

Она снова уткнулась в экран телефона. Но я не мог отвалить. Я будто наступил в лужу клея «Момент» и застыл на месте. Прозвенел звонок, и все забежали в класс. Наталья Сергеевна опаздывала.

Я будто оказался в фильме «Ночь живых мертвецов». Представил, что попал в тесный класс, где кишат полчища зомби в лице моих одноклассников.

Сравнение слегка неуместное, но в тот момент для меня не было разницы между ходячими мертвецами и школотой. Я тогда также перепугался, как если бы на меня напала орда реальных зомбарей.

Одноклассники замерли и уставились на меня, в нелепой позе торчащего перед Лизой. Они ждали, когда, наконец, произойдет что-нибудь интересное.

«Твою мать! Твою мать! ТВОЮ ЖЕ МАТЬ! – мысленно кричал я. – Что, черт возьми, со мной происходит?! Ну, давай же, родной! – уговаривал я себя. – Беги, беги к себе на место! Просто топай к парте. Иначе над тобой сейчас начнут стебаться! Черт, черт, черт. Что же, блин, делать?!»

Меня, действительно, как будто парализовало. Я сильно зажмурил глаза и прошептал:

– Наталья Сергеевна, быстрее спасите меня.

Турков протиснулся с ругательствами:

– Да отойдите вы. Че встали-то?! – он повернулся ко мне.

Турков глянул вниз. Он разразился издевательским хохотом.

Остальные тоже посмотрели в том же направлении и засмеялись. Я не понимал, чего эти идиоты хохочут, а главное над чем. Я тоже посмотрел вниз и увидел лужу под своими ногами.

Лиза горделиво вскинула голову и посмотрела на меня, потом демонстративно принюхалась. Я увидел, как задвигались ее ноздри. Она отшатнулась назад, зажала нос и крикнула:

– Фу-у-у-у, писун! Как это мерзко!

Все начали хором скандировать: «Писун, писун, писун…»

Я наконец-то избавился от оков стеснительности и рванул вон из класса. Я едва протиснулся через скандирующую толпу. Побежал в туалет. Меня преследовал топот одноклассников, словно стадо гигантских индийских слонов. Я заперся в кабинке. Сел на толчок и зарыдал. Тем временем толпа все кричала одно и то же слово, которое отпечаталось в моей памяти.

«Сволочи, суки, мрази, – я мысленно перебирал ругательства, которые знал на тот момент, – падлы, подонки, мерзавцы, дауны и аутисты чертовы. Ненавижу их, чтоб они все сдохли. Сдохли, сдохли, СДОХЛИ!!! А самое главное, чтобы у этой Лизы никогда никого не было. Надеюсь, с возрастом она подурнеет и потолстеет. Я хочу, чтобы ее больше никто не любил. Она это не заслуживает, не заслуживает…» – я продолжал рыдать. Слезы застилали мне глаза, было больно и тяжело глотать.

С того дня я перестал мечтать о том, что у меня кто-то появится.

«Ну и хрен с ними, – думал я, – никто мне не нужен и никогда не будет нужен. Один как-нибудь проживу».

Я перестал следить за собой и смотреть на девушек, а когда видел молодые и счастливые пары, то чувствовал зависть и жалость к себе.

Однажды я сидел рядом с дедом, который с большим интересом смотрел по «ящику», как один мужик в деловом костюме орет на другого. Это программа называлась политическими дебатами. Мне казалось странным, что дедушка-профессор смотрит такую муть. Вскоре я понял, что таким образом он искусственно повышает уровень дофамина в крови, как при просмотре тупой, но весёлой комедии.

Когда сумасшедшие из телевизора начали визжать, дед залился смехом. В гостиной было душно, все окна были намертво закрыты, а занавески задернуты. Мы сидели вдвоем в полумраке. Комнату освещал только телеэкран. На кухне были слышны короткие бабушкина шаги. Видимо, она что-то готовила или собиралась.

– Дед! – позвал я.

Дедушка все еще смотрел в телевизор.

– Дед, деда… слышишь? – я тронул его за рукав белой в синюю полоску рубашки.

Дедушка медленно отвел взгляд от экрана и повернулся ко мне.

– Что говоришь, родной?

– Я больше никогда не пойду в школу… – мой голос дрогнул.

– Почему? – дедушкины кустистые брови нахмурились, а его большая волосатая рука судорожно погладила меня по спине. – Тебя кто-то обижает?

– Нет, – вздохнул я, – просто я сегодня подошел к одной девочке и от страха описался. Теперь весь класс будет всегда смеяться надо мной.

За окном слышался шум автомобильной трассы. Бабушка что-то жарила. Я догадался по запаху жженого масла. Спустя минуту-две вся квартира наполнилась ароматом только что приготовленных оладий.

– Скажи, что мне делать, чтобы Лиза обратила на меня внимание? Почему я ее люблю, а она меня нет?

– Ну, во-первых, не спеши. Во-вторых, не зацикливайся на одной девочке. В-третьих, набирайся опыта в общении, чтобы иметь широкий кругозор, – дед перестал гладить меня по спине и принялся чесать свою бороду.

– Не понял? – мотнул я.

– В плане чего?

– Что это за три странных пункта?

– Не спеши заводить отношения, пока неопытен. Не останавливайся на одной девочке, а смотри по сторонам на других. И не старайся преуспеть сразу во всем. Надо учиться общаться и заводить просто друзей.

– Я и так умею общаться! – обиделся я.

– Ты уверен? – приподнял брови дед, – Бабушка сказала, что ты ни с кем не разговариваешь.

– Это потому что они все дураки! Все мои одноклассники! – Я со злостью ударил по мягкому подлокотнику дивана.

– Порой легче всех назвать дураками, чем признать собственные уродства и плохие стороны.

– Тогда что мне делать? – я крепко стиснул пальцами несчастный подлокотник. – Я хочу именно Лизу… Не хочу ждать, хочу все и сразу!

– Хм, – дед повернулся к телевизору и сложил узловатые пальцы в форме пирамиды. – Я думаю, Павлуша, ты не терпелив. Ведь с женщинами как? Если она не хочет с тобой общаться, насильно ее не заставишь.