Примула. Виктория
Шрифт:
Верная Луиза чувствовала, что Альберт не любит её. Верная Луиза была личностью достаточно заурядной, простой, так сказать. Поэтому она и поступила неразумно, вступив в неравный бой с мужем Виктории. Она всего лишь повторяла ошибку, которую совершали, совершают и будут совершать многие и многие матери дочерей.
Она стремилась окружить беременную королеву суетливой опекой. Она то и дело ухитрялась находить в характере и поведении принца нечто дурное. Она улучала минуту и шептала королеве, что муж нисколько не заботится ни о своей жене, ни тем более о будущем младенце.
Луиза стремительно утрачивала своё влияние на королеву. Двор курсировал между Виндзором и Букингемом. Королева всё чаще и чаще забывала взять с собой верную Луизу. Виктория не гнала бывшую гувернантку, не делала ей замечаний, не упрекала. Напротив, королева благодарила милостиво за проявляемую заботу, улыбалась. Улыбалась, как улыбаются чужому человеку; благодарила, как благодарят чужого человека за услугу.
Затем был подписан соответствующий указ. Верная Луиза была удалена из штата королевы. Ей назначена была почётная пенсия. Бедняжка проливала невидимые миру слёзы, но это никого не интересовало. Верная Луиза выпала из английской истории, словно плохо закреплённый камешек — из колечка.
Парламент утвердил принца Альберта регентом при младенце, долженствующем родиться. Таким образом, в случае благополучного появления на свет наследника английского престола, но смерти королевы от родов, Альберт фактически должен был занимать место короля Англии; во всяком случае до совершеннолетия сына (или дочери). Но все ждали рождения именно королевского сына.
Альберт не желал смерти своей жены. Он любил её, он был привязан к ней. И так далее, и все прочие слова, которые говорятся о любви и привязанности.
Виктория в гостиной Осборна вязала крохотный чепчик. Она услышала шаги Альберта и, ещё не видя мужа, заулыбалась. Он вошёл, домашний, совершенно домашний, каким он бывал только в их домашнем доме. Она, впрочем, удивилась, потому что он широко взмахивал руками и полы его шлафрока, бархатного, цвета бордо, вдруг резко взвились.
Альберт с размаха сел на канапе. Виктория отложила на колени вязанье и глядела.
— Что ты наделала, Вики?! Что ты наделала?!
Растопыренными пальцами обеих рук он охватил голову, красивую тёмноволосую голову. Казалось, вот-вот вцепится ногтями, чистыми ухоженными ногтями, в кожу головы... Бросил руки вдоль тела, кисти свесились... Меланхолическое лицо выразило смесь выражений: тревогу, ужас, даже и лёгкое отвращение...
— О чём ты говоришь, Але? Что я сделала? — Её вовсе не испугал его отчаянный вид. Она смотрела с интересом, она любопытствовала.
— Ты предоставила пятнадцать тысяч фунтов вигам...
— Да, конечно... — Она была спокойна.
— Я не узнаю тебя! Во что ты хочешь превратить избирательную кампанию?
— Я симпатизирую вигам, я никогда этого не скрывала от тебя.
— Но ты всегда понимала, что я — не совсем обычный твой подданный. Я — твой муж. Твои симпатии могут быть известны мне, но не всей Англии. Прежде ты это сознавала, ты это понимала...
— Я устала понимать! Я больше ничего не хочу понимать. Я не хочу, чтобы тори пришли к власти! — Она повысила голос.
— Ты не права. Раньше ты понимала, что монарх не имеет права становиться на сторону какой бы то ни было политической партии. Только будучи нейтральной, монархия может выступать в качестве авторитетной силы.
— Как мне всё это надоело! Как я устала от всего этого! Почему я не родилась в России, где монарх является монархом, а не марионеткой в руках парламента!
Альберт посмотрел на неё пристально и меланхолически:
— Ты, вероятно, сожалеешь о том, что не вышла замуж за наследника русского императора, — он говорил тихо и голову склонил немного набок.
Она почувствовала, как забилось сердце, болезненно, часто.
— Да, я сожалею! Я обо всём сожалею! Я больше всего сожалею о том, что не родилась в семье какого-нибудь рабочего из Ливерпуля! Тогда я была бы свободна; свободна от политики, от парламента, от избирательной кампании...
— И от меня... — Он не договорил.
— Да, да, да! И от тебя...
Виктория скорыми мелкими шажками вышла из гостиной и запёрлась в своём кабинете.
Потом он стучал в дверь, просил прощения, умолял... Потом ей стало неприятно его унижение. Она вышла к нему, она распахнула дверь. Он вошёл к ней. Он снова и снова просил прощения. Она тоже просила прощения. Оба, перебивая друг друга, говорили о будущем ребёнке, напоминали друг другу о нём...
Они помирились. Она снова добросовестно старалась держать при себе свои политические симпатии и пристрастия.
Принцесса Виктория Адельгейда родилась 21 ноября 1840 года. Впрочем, полный набор её имён звучал как: Виктория-Адельгейда Мария-Луиза. У неё были прелестные светлые волосики. Крестины первенца были обставлены торжественно. Малютка получила множество дорогих подарков, покамест ещё совершенно ей не нужных. Между молодыми родителями произошёл знаменательный разговор.
Они стояли у колыбели, украшенной белым лёгким пологом. Молодая мать была в белом батистовом платье, в кружевном чепце. Он и она обратили друг к другу счастливые лица и улыбнулись.
— Ты доволен мною? — спросила она тихо.
Он поколебался мгновение, затем с любовью посмотрел на неё и отвечал искренне, честно:
— Я — да! Но боюсь, народ будет разочарован, узнав, что родилась девочка...
Она всё поняла и отозвалась без обиды:
— Обещаю тебе: в следующий раз будет сын.