Чтение онлайн

— В таком случае, принцесса, я помогу вам во всем разобраться. В силу определенных причин мне доподлинно известно, почему ваш отец устраивает этот брак.

— И почему же?

— Потому что граф Бискайский — единственный из более или менее достойных претендентов на вашу руку, которого дон Фернандо может женить на вас второпях, пока отсутствуют Филипп и ваш брат дон Альфонсо.

— Вы уже второй раз упоминаете Филиппа, — произнесла сбитая с толку Бланка. — Он-то здесь причем?

— Дело в том, принцесса, что осенью Филипп просил у дона Фернандо вашей руки и получил от него согласие — правда, с условием до весны держать это в тайне. — И падре рассказал Бланке об уговоре, достигнутом между Филиппом и королем. — Как это не прискорбно, принцесса, но государь отец ваш обманул Филиппа, а с вами и вовсе обошелся жестоко. Ваш предстоящий брак с графом Бискайский продиктован вовсе не политическими соображениями. Он затеян для того, чтобы устранить вас с пути вашей сестры.

— Да, теперь я все понимаю, — тихо, почти шепотом произнесла Бланка. Губы ее дрожали, черты милого лица исказила гримаса отчаяния, а в красивых карих глазах стояли слезы. — Отец очень любит Нору. Очень… даже слишком. И когда она потребовала, чтобы ее выдали за Филиппа, он не мог ей отказать. Я все думала, на какую же хитрость он пойдет, но разве могла я предположить, что он… опустится до подлости!.. Если я буду замужем, Филипп женится на Норе, чтобы получить помощь Кастилии в борьбе за галльский престол, а я… — Тут она судорожно сглотнула, еле сдерживая рыдания. — Я принесена в жертву Нориному капризу!

— Еще нет, — мягко возразил падре. — Вас только определили в жертву, но заклание еще не свершилось.

Во взгляде Бланки засветилась робкая надежда.

— Этого можно избежать? Но как?

— Если ваш брат дон Альфонсо и Филипп успеют вернуться в Толедо до дня вашей свадьбы, они смогут расстроить ее.

— Они не успеют, — с горечью заметила Бланка. — Отец все рассчитал.

Дон Антонио кивнул:

— Боюсь, вы правы. Я тоже думаю, что они не успеют в срок. Поэтому ради вас и Филиппа я готов взять грех на душу и во всеуслышание заявить, что еще месяц назад я тайно обвенчал вас.

Бланка вцепилась пальцами в подлокотники кресла.

— Боже, милостивый! — выдохнула она. — Вы это сделаете?

— Да, сделаю, — решительно кивнул падре. — С вашего позволения, конечно. За согласие Филиппа я ручаюсь.

— Но ведь это будет ложью!

— Знаю. Я солгу. Вам же лгать необязательно — вы можете просто молчать и дожидаться приезда Филиппа. Еще вчера вечером я отправил к нему гонца с письмом, в котором изложил свой план. У меня есть небольшой приход, церковь Святого Иосифа, и я уже сделал в церковной книге запись о вашем браке — задним числом, семнадцатым декабря прошлого года. В этот день, согласно моему дневнику…

— Минуточку! — перебила его Бланка, с трудом переводя дыхание; глаза ее лихорадочно блестели. — Я в смятении, падре. Вы меня шокировали. Ваше предложение, это… это не только противозаконно, это богопротивно, это не по-божески. Такой, с позволения сказать, брак будет недействителен перед небесами.

— Это не имеет никакого значения, принцесса. Брак все равно будет признан недействительным с точки зрения закона и церковных канонов, но процедура его аннулирования займет определенное время.

— Уж отец позаботится, чтобы оно было сведено к минимуму.

Падре покачал головой:

— Не все так просто. Еще в конце осени Филипп испрашивал у Святого Престола согласия на брак с вами и получил его. Ваш отец тоже дал свое согласие — правда, только в устной форме и конфиденциально. В любом случае, архиепископ потребует тщательного рассмотрения дела, и непременно в присутствии Филиппа, чего, собственно, мы и добиваемся. Надеюсь, ваш брат, дон Альфонсо, сумеет убедить вашего отца изменить решение. А что до Филиппа, то будьте уверены, он найдет способ заставить графа Бискайского отказаться от брака с вами.

В комнате надолго воцарилось молчание. Позабыв о правилах приличия, Бланка ожесточенно грызла коротко остриженный ноготь на своем большом пальце. Наконец она спохватилась, торопливо отняла руку ото рта и смущенно произнесла:

— Вы меня искушаете, преподобный отец. Должна признать, что соблазн очень велик.

— Вы любите Филиппа, не так ли? — видя, что она все еще колеблется, без обиняков спросил падре.

Бланка в замешательстве опустила глаза.

— Ну… — Немного помолчав, она совладала с собой и открыто взглянула на падре. — Вы задали прямой вопрос, дон Антонио, и это предполагает такой же прямой ответ. К сожалению, я не могу ответить вам прямо, поскольку сама еще не знаю ответа. Но если вы спросите меня, хочу ли я стать женой Филиппа, то я скажу: да. Я хочу, чтобы он всегда был со мной, хочу, чтобы он был спутником всей моей жизни. Я давно этого хотела и мечтала о том дне, когда мы поженимся. И будь у меня выбор, я бы не задумываясь предпочла его даже императору, потому что он мне нравится больше всех остальных. Если это и есть любовь, тогда я люблю Филиппа.

— Вы считаете, что будете счастливы с ним?

— Я надеюсь на это.

— Уверяю вас, принцесса, — проникновенно сказал падре. — Филипп не обманет ваших надежд. Я, конечно, не могу ручаться за его верность, но я знаю, как серьезно он относится к семье и браку. Вы всегда будете главной женщиной в его жизни, его супругой, матерью его детей… — Преподобный отец поднялся с кресла, понимая, что сделал все возможное, а остальное теперь зависит от Бланки. — Я не стану торопить вас с ответом. Время у нас еще есть, так что хорошенько все обдумайте и взвесьте.

— Хорошо, дон Антонио, — сказала Бланка. — Я подумаю.

К сожалению, этот разговор так и остался лишь разговором, и предложенный падре Антонио план не был приведен в исполнение. Дальнейшее поведение Бланки не поддается никакому логическому объяснению. Впервые в своей жизни она лицом к лицу столкнулась с людской подлостью, и человек, который так жестоко, так коварно и вероломно обошелся с ней, был ее родной отец. Отец, которого она глубоко уважала, которым она искренне восхищалась, который всегда и во всем был для нее примером… Жестокое разочарование постигло юную шестнадцатилетнюю принцессу — не по годам умную и рассудительную девушку, но еще не подготовленную к встрече с суровой действительностью. Ее душа была по-детски чиста и непорочна, а сердце ранимое, и это ужасающее открытие напрочь парализовало ее волю, лишило ее сил и всяческого желания бороться за себя, за свое счастье…

С крушением идеала, которым был для нее отец, Бланка потеряла почву под ногами. Ей стало безразличным ее же собственное будущее, ей было все равно, что готовит ей день грядущий, она вообще не хотела жить. И когда накануне свадьбы к ней явился падре Антонио, чтобы узнать о ее решении, Бланка отказалась с ним встретиться и лишь велела передать ему короткое «нет».

А на следующее утро она безропотно пошла под венец, все плыло вокруг нее, как в тумане, губы ее сами по себе отрешенно промолвили: «да», — и она стала женой графа Бискайского. И только ночью, на брачном ложе, когда острая боль пробудила ее от этого жуткого полусна, Бланка с ужасом осознала, чт'o она натворила…