Чтение онлайн

— Это не значит, что кто-то не перетасовал колоду.

— Да, но Бансес человек не того сорта, к кому было бы легко подступиться с предложением.

— Другими словами, ты веришь, что он стоит над дрязгами, что бы ни случилось?

— В отсутствие улик обратного.

— Кто в очереди следующий?

— Таббл из Рассекающих Мысль.

— А второй?

— Тмер из Прерывающих Полет.

— Верхушка очереди — расклад в твоем отражении, — сказал я Сугуи.

Он снова показал мне зубы. Кажется, они вращались.

— А у нас как, вендетта с Прерывающими или Рассекающими? — спросил я.

— Не совсем.

— Значит, о нас всех просто заботятся, а?

— Да.

— И как до этого докатились? Насколько я помню, была куча народа. Свершилась ночь длинных ножей, или что?

— Нет, между смертями были некоторые перерывы. И когда Суэйвиллу стало хуже, внезапной кровавой бани не случилось… Хотя несколько событий состоялось совсем недавно.

— Ну, ладно, перейдем к расследованию. Кто-нибудь из этих урок попался?

— Нет, они или сбежали, или были убиты.

— И что с убитыми? По ним можно уяснить политические пристрастия.

— Не совсем. Кое-кто был профессионалом. Парочка других была обычными недовольными — самыми говорливыми среди умственно отсталых.

— Ты утверждаешь, что не было ни одной ниточки к тому, кто мог бы за этим стоять?

— Совершенно верно.

— А что тогда по поводу подозрений?

— Сам Таббл, конечно, подозрителен, хотя заявить об этом вслух — идея не из лучших. Он расположен в иерархии наиболее выгодно, и ему так поступить удобно. К тому же, в его карьере слишком много политического попустительства, двурушничества, убийств. Но это было давно. У каждого есть пара скелетов в погребе. Последние годы он был тихим и консервативным человеком.

— Тогда Тмер… Он близок к тому, чтобы возбудить подозрения. Есть что-нибудь, что связывает его с кровавым делом?

— Не совсем. Его дела не на виду. Он очень замкнутый человек. Но никогда в прошлом он не был связан с подобными крайностями. Я знаю его плохо, но он всегда производит впечатление куда более простой фигуры, чем Таббл, да и более прямолинейной. Он, вероятно, из тех людей, кто если уж хочет трона, просто предпримет пару попыток, а не убъет время в интригах.

— Конечно, могла быть вовлечена куча народу — каждый действует в своих интересах…

— И что же за страсть всплыла такая, ради которой все вдруг стали работать в своем интересе?

— Может и такая есть, почему бы нет?

Улыбка. Пожатие плечами.

— Нет причин полагать, что коронация положит всему конец, — сказал Мандор. — Корона никого не защищает от кинжала.

— Но наследник приходит к власти вместе с дурным багажом.

— Это не первый случай в истории. И раз уж ты приостановился, чтобы подумать об этом, то несколько очень хороших монархов пришли к власти с небезоблачными послужными списками. Кстати, тебе не приходило в голову, что другие могут рассуждать аналогичным образом о тебе?

— Да, и это лишает меня ощущения комфорта. Мой отец долгое время хотел трон Янтаря, и это очень портило ему жизнь. Но как был он счастлив, когда послал трон к дьяволу. Если я что и вынес из его истории, так именно это. Подобных амбиций у меня нет.

Но на мгновение вспыхнуло любопытство. Каково это — контролировать огромное государство? Всякий раз, когда я выражал недовольство политикой здесь, или в Янтаре, или в Штатах Тени Земля, то резво начинал соображать, как сам бы управился с ситуацией, если б состоял в должности.

— Не правда ли любопытно? — поддал пару Мандор.

Я опустил взгляд.

— Наверное, другие тоже смотрят в магические отражения… надеясь на путеводные нити.

— Несомненно, — отозвался он. — И что если Таббл и Тмер встретят безвременный конец? Что бы ты сделал?

— Даже не думай об этом, — сказал я. — Этого не случится.

— Предположим.

— Я не знаю.

— Тебе надо принять решение, просто чтобы убрать неопределенность с пути. Ты же никогда не испытывал нехватки слов, когда знал собственное мнение.

— Спасибо. Я запомню это.

— Расскажи мне о себе с момента нашей последней встречи.

И я так и сделал, о призраках Образа и обо всем.

Где-то ближе к финалу вновь поднялось завывание. Сугуи двинулся к скале.

— Извините, — сказал он, скала разделилась, и дядя прошел внутрь.

Тут же я ощутил на себе отяжелевший взгляд Мандора.

— Вероятно, у нас есть лишь мгновение, — сказал он. — Времени не хватит объяснить: я хочу, чтобы ты меня прикрыл.

— Очень личное, м-м?

— Да. Так что перед похоронами тебе придется отобедать со мной. Скажем, четверть цикла, считая от нынешнего момента, синее небо.

— Отлично. У тебя или в Путях Всевидящих?

— Приходи ко мне в Пути Мандора.

Скала снова сменила фазу, как только я кивнул, и вошла гибкая демоническая фигура, сверкая синим внутри облачной вуали. Я вмиг вскочил, затем склонился поцеловать руку, которую она протянула.

— Мама, — сказал я. — Я не ожидал радости… так скоро.

Она улыбнулась, а затем ее нечто вихрем ушло прочь. Чешуя растворилась, контуры лица и фигуры поплыли. Синева исчезла, обратившись в нормальный, хоть и бледный, телесный цвет. Бедра и плечи развернулись, как только она потеряла немного роста, хотя и оставались достаточно обширными. Ее карие глаза стали более привлекательными, как только втянулись тяжелые надбровные дуги. Прорезалось несколько веснушек, пересекающих теперь человеческий, чуть вздернутый нос. Каштановые волосы были длиннее, чем в те времена, когда в последний раз я видел ее в этой форме. И она по-прежнему улыбалась. Красная туника стала ее туникой, просто повязанной пояском; на левом бедре болталась рапира.

— Мой дорогой Мерлин, — сказала она, взяв мою голову обеими руками и целуя меня в губы. — Я рада видеть тебя так хорошо выглядящим. С твоего последнего визита прошло довольно много времени.

— В последнее время я вел очень активную жизнь.

— Это уж точно, — сказала она. — Я слышала кое-какие доклады о твоих разнообразных несчастьях.

— Представляю, что ты слышала. Не за каждым ходит по пятам тай’ига, периодически и в различных формах совращая его и дико осложняя жизнь в нежелательных попытках защитить.