Чтение онлайн

Конкретные нотки аромата я не смог распознать — просто не знал большую часть букета запахов. Разве что чуялось растительное происхождение, даже древесное, но не более. А вот за пределами коврика было то, ради чего нам пришлось задержаться с началом ритуала.

Пол вокруг меня покрывала вязь рунических символов, прописанных светящимся голубым порошком. От них исходила некая магическая сила, но я не был настоящим магом и ощущал лишь силу в чистом цвете сотворенного ими узора.

— Закрой глаза, Лиин. Хаос — стихия активная, не терпящая бездействия, поэтому это может выйти не с первого раза, но ты должен постараться расслабиться и очистить ум.

Я взял в руки в замок и с хрустом потянулся, выгибая спину. Причиной моей напряженности была вовсе не стихия, а несколько неотрывно смотрящих на меня глаз. Невольно начинаешь пытаться следить за каждым своим действием, когда знаешь, что на тебя откровенно пялятся со всех сторон.

За результат говорить не берусь, но я постарался.

— Суть медитации в том, чтобы постараться остановить внутренний диалог и продержаться в безмыслии как можно дольше. Твой разум будет сбивать тебя, посылая образы и прокручивая мысли, но ты должен отстраниться от них, — продолжила наставления Лакки. — С первого раза может быть сложно, тогда концентрируйся на дыхании.

Безмыслие…

…

Ну и глупо же я сейчас выгляжу, сидя в центре круга с таким серьезным лицом, будто взываю к древним богам. Хотя, я ведь действительно взываю к чему-то подобному, верно? Хаос внутри меня — что имела в виду магистресса?

Сайрис бы сейчас точно рисовал у меня на лбу непотребство. Слава забытым, что Лакки не позволила ему присутствовать.

Спина зачесалась, но что-то чесаться мне совсем не хочется. Вот же каламбур. Но выглядеть это будет эпически глупо — чесать спину, пока за этим пристально наблюдают шесть девушек и магистр домена.

Боги, а это не так просто, как кажется. Я сделал еще несколько попыток остановить внутренний диалог, но каждый раз мысли находили обходной путь. Когда удавалось заглушить мысленный ряд, начинался калейдоскоп образов из обрывков воспоминаний, фантазий и снов. В конце концов я начал ловить себя на мысли о том, что думаю о том, что ничего не думаю. Мда…

Тогда я начал концентрироваться не только на дыхании, но и внимательно пытаться рассматривать красноватую тьму закрытых век.

Вскоре сквозь них я начал различать дрожащие огоньки свечей, в обилии расставленных вокруг ритуального круга. Я принялся всматриваться в них, стараясь отрешиться от всего и расслабиться, как и было сказано. Но вот мысли никак не желали покидать голову. С большим трудом я прогнал глупости, однако на смену им пришли мысли более умные, о планах на будущее и возможных действиях во время следующей встречи с убийцами Троицы.

Почему в культуре сиин никогда не было места медитации ни у магов, ни у старейшин? Та же Айрэ при всей своей мудрости никогда не рассказывала мне о таких методах успокоения и приведения мыслей в порядок. Да и нужно ли это сиин, которые без того предпочитают забивать голову не размышлениями, а нотами.

Нотами, точно. Лиир — это и есть наша медитация. В мире сиинтри просто не бывает тишины. Прямо сейчас я слышу сердцебиение и дыхание всех учениц Лакомки и ее самой. Магистресса сбила мне восприятие запахов, а закрыв глаза, я отключил зрение. Но сиин воспринимают мир через слух.

Я медленно открыл глаза и улыбнулся. Лакомка посмотрела на меня сначала недовольно, а потом вдруг просияла:

— Ты что-то понял?

— Да. В моем народе уже есть подобная практика. Я не нарушу ритуал, если здесь будет играть хаани?

— Играть что?

Призвав слово силы, я вытащил из него Равноденствие, и на мельхиоровых гранях инструмента заиграли отблески свечей. Не услышав возражений, я коснулся первой ноты, зарождая несложный ритм, что вскоре перерастет в новую мелодию, которая вберет в себя все тревоги и унесет их прочь.

Холодная поверхность металлического барабана отозвалась нежной чередой звуков, берущей свое начало где-то в глубоко в сердце. Музыка полилась мощным потоком. Нечто похожее на то, что я играл в самом начале своего пути, спускаясь в клетке с храма безбожников в Геотерму. Но теперь мои навыки игры были во много раз выше, а руки окрепли и привыкли к быстрому ритму и независимым друг от друга касаниям к хаани.

Лакомке больше не потребовалось говорить ничего. Пространство вокруг меня исчезло само, глаза закрылись, а мысли уплыли прочь, гонимые течением лиир. Я полностью погрузился в музыку, растворился в ней, уже не обращая внимания и почти не замечая направленных в мою сторону взглядов. Но я знал, что на лицах собравшихся чародеек сейчас было замешательство.

Однако это не помешало магистрессе. Пусть ее мой способ вхождения в транс и удивил, сбить с намеченного плана не смог, и сквозь мелодию хаани до меня донеслись ее слова:

— Думай о Хаосе. Вспомни чувства, что он у тебя вызывал в разное время, но постарайся не погружаться в них, а наблюдать отстраненно, будто со стороны. Гнев — лишь одно из многих проявлений стихии. В истинном хаосе находится место всему.

Гнев? О да, во мне полно гнева. На чертовых ворон, на судьбу, на мерзкую стихию и снова на ворон. Как и в прежнем видении, я почувствовал острый укол ярости с жаждой действия. Встать, послать все в бездну, взять отряд каменных крошек и пойти наводить свои порядки в вороньих гнездах. Ненавижу ворон.

А еще, я ненавижу сиинтри, что позволяют с собой так поступать. Ведь даже сейчас нас, вымирающих, больше, чем весь их погрязший в деградации клан. И хаос даст мне для этого силы. Тем более, что пустота — это и его враг. Проклятой стихии плевать, что поглощать.

И еще, все это ложь.

На самом деле я ненавижу себя, за свою слабость и нерешительность. Живя в Геотерме, я с детства мечтал о свержении власти жирующих от безнаказанности крылатых, подбивал других на мятеж. Но почему я не зашел дальше? Скольким сорами я лично предъявил за их преступления? В конце концов, я мог сдохнуть, пытаясь. Но сдохнуть воином, не смирившимся с участью раба, что дрожит при мыслях о вороньей ротации. Пусть даже не за себя, но ведь жребий может пасть на любого из твоих близких.

Направление мелодии сменилось, став более хищным, и лиир ускорился. Я почувствовал, что Лакомка снова что-то говорит, давая наставления, но уже не мог разобрать слов. Музыка заполнила собой всё, вытесняя лишние звуки.

Нерешительное трепетное ничтожество, держащееся за пустые догматы, вместо того, чтобы взять все необходимое силой!

Мысль была настолько чуждой, и столь давно подавляемой, что я сразу догадался о главном — ритуал магистрессы сработал.

Пространство перед глазами обратилось бесконечной черной пустотой. Я чувствовал под ногами опору, но не видел ничего, кроме тьмы. Мелодия хаани продолжала литься нескончаемым потоком, только теперь я не понимал ее источник. Больше я не ощущал ни рук, ни собственного тела, словно зависший над землей шарик сознания.