Чтение онлайн

— Не вставай, — сказала она испуганно. — Вдруг войдут?

— Ну что же, значит, они увидят, что я встал на нога, дорогая, только и всего. Пожалуйста, веди себя поспокойнее.

Ли закрыла глаза, прислушиваясь, как он ходит по комнате, как одевается. Ее мысли вновь и вновь вращались вокруг случившегося. Ворвутся ли сюда за Сеньором, чтобы скрутить его, или вежливо начнут задавать вопросы, пытаясь подловить его? Представила его в кандалах. Возникла нелепая мысль — выбросить ожерелье в окно. Это ожерелье — цепь. Она почувствовала себя волком на цепи.

Когда к ней подошел Сеньор, она отпрянула от него:

— Не пытайся дотронуться до меня. Не смей говорить мне, что ты сделал это для меня!

Эс-Ти опустился на одно колено.

— Что же мне еще сказать, любовь моя?

— Не понимаю, зачем ты сделал это?

— Я ничего не мог с собой поделать.

— Чепуха. Ты ведь не безумец!

Улыбка исчезла с его лица. Он встал, тяжело опершись о спинку кровати. Раздался легкий стук в дверь. Вошла служанка со стаканом снадобья. Когда она вышла, Сеньор открыл окно и вылил это утреннее питье в сточную канаву.

Через час вновь появился владелец трактира. Ли, вцепившись в подлокотники кресла, сидела неподвижно, пока Сеньор выслушивал сообщение, что паромщик подтвердил пребывание ночью мистера Мейтланда у него на пароме. Лошадь мистера Пайпера возвратили владельцу, а повсюду разослали описания кобылы с белыми чулками с просьбой сообщить о ее местонахождении за определенную плату.

— Вознаграждение-то ерундовое, мистер Мейтланд, — заметил хозяин трактира небрежно. — Всего пять фунтов.

— Да, цена маленькая, — согласился Мейтланд, сидя за столом в своих сапогах для верховой езды и в рубашке. Он завернул в бумагу какие-то деньги и поискал в столе сургуч. — Вы не попросите кого-нибудь из конюхов отнести это паромщику? Передайте ему мою признательность. Надеюсь, у него голова не болит так, как у меня.

— С удовольствием, мистер Мейтланд. — Хозяин взял толстый конверт и вышел.

Повисла гнетущая тишина. Сеньор смотрел на себя в зеркало и встретился взглядом с Ли.

Его победная улыбка показалась ей гримасой дьявола, бесстыже упивающегося своими пороками.

— Удивительно, что ты сумел выпутаться!

— Выкрутился! Это мне влетело в копеечку. Десять фунтов нашему паромщику он, правда, заслуживает и большего! С остальными расходами мне это обошлось в пятьдесят фунтов! Не знаю, стоишь ли ты таких затрат?

Она так взглянула на него, что он предпочел побыстрее отвернуться, подобно Немо, уползающему в угол от греха подальше.

— Ты стоишь этих денег, моя сладость. Сладкая моя, — проворковал он по-итальянски. — Ругайся-ругайся, — произнес Эс-Ти бархатным голосом, самодовольно касаясь своего подбородка.

Он оперся локтями на туалетный столик, небрежно играя гребнем слоновой кости. Ли нахмурилась, глядя на его отражение в зеркале, на удивительные брови, способные выражать и радость и жестокость одновременно. Его оживленная болтовня, насмешки и нежность сбивали ее с толку. Она не могла его понять — его побуждения, поступки, возможности. Казалось, бриллианты добыты с помощью волшебства, а не мерзким разбоем.

Эс-Ти упивался обретенным равновесием духа и тела. С той поры, как они покинули корабль, он двигался легко, уверенно, с тем ощущением внутренней свободы, которую невозможно не заметить окружающим.

Во дворе раздался какой-то треск. Эс-Ти стремительно повернулся к двери и замер в выжидательной позе. Но шум доносился из открытого окна: во дворе переругивались работники над перевернутой тележкой. Ли не сводила с него глаз. Он продолжал смотреть на дверь, пока не понял своей ошибки. Потом перевел взгляд на нее. Краска залила его лицо.

— Теперь я обо всем догадалась, — сказала Ли как можно мягче.

Его рот превратился в жесткую линию. Он молча разглядывал свои башмаки.

— Ты не сама догадалась, — наконец сказал он глухо. — Сам дьявол подстроил эту штуку. — Он провел пальцем вверх-вниз по гусиному перу, торчащему из чернильницы. — Теперь ты знаешь еще об одном моем увечье.

— Чепуха, — сказала она. — Зачем ты от меня это скрывал?

— По-моему, сегодня лошадиная ярмарка, — произнес он совсем другим тоном. — Разрешите, мисс, выбрать для вас подходящую лошадь?

Странно было вновь ощущать себя женщиной, когда тебе подают руку, чтобы ты на нее оперлась, спускаясь с лестницы, когда прокладывают дорогу в толпе. Спустившись на улицу, Ли вдруг почувствовала, что без Сеньора ей теперь трудно обходиться.

Несчастного Немо оставили в комнате, Сеньор настоял, чтобы Ли ехала в паланкине. Он шел рядом, держа шляпу в руках. Солнечный свет золотил его великолепные волосы. Они прошли крепостные ворота и проследовали по узким улочкам до базарной площади. Лошадиная ярмарка была в разгаре.

— Тебе какая-нибудь понравилась? — спрашивал Эс-Ти, продвигаясь по ярмарке.

Несколько человек наблюдали за ними. Один из них взял кобылу под уздцы и вывел ее из ряда. Ее белоснежные чулки вспыхивали на солнце, когда она гарцевала перед ними. Эс-Ти критически осмотрел ее.

— Великолепна, — сказал он, склоняясь к Ли. — Красивый экстерьер, хорошее сложение, отличные манеры. Меньше чем за пятьдесят фунтов ты ее не купишь.

Он бросил лукавый взгляд:

— Не хватает денег, Солнышко?

— Ты прекрасно знаешь об этом.

— Как жаль, — произнес он. — А такая хорошая кобылка!

— Я продам это платье, — сказала она шепотом.

— Вряд ли ты за него можешь много выручить.

— Ты сам сказал, оно стоит четыре гинеи. На эти деньги мы доберемся до Нортумберленда. А там мои жемчуга.

— Весь твой гардероб принесет тебе столько же. Шиллингов пятнадцать выручишь за платье и туфли и три фунта за украшенный жемчугом воротник. Сумма для мелкого уличного торговца.