Чтение онлайн

– Ваша светлость, - предпринял попытку Дарлан. Он понимал, что ему следовало больше слушать и придерживать язык за зубами, но раз беседа свернула в эту сторону, он дерзнул. – Вы упоминали другие мрачные письма. О чем?

– Вам действительно интересно? – опершись на кулак, спросила королева. Ее глаза уже блестели от выпитого. – Из нескольких княжеств пришли вести о бедах, случившихся в тот же самый день. Далинар, князь Арнхольма был отравлен. Пойманный убийца заверил, что ему заплатил князь Тернхольма Олигер. Юный наследник Далинара, княжич Триан едва вступил в наследство, как тут же объявил войну западному соседу, чтобы отомстить за отца. Самого Олигера тоже пытались устранить. Погибла его дочь. Что интересно, жизни ее лишил дед.

– Родной дед?!

– Да, родной. Что примечательно – давно усопший. Его труп восстал в фамильном склепе, хоть место и было освящено, пробрался на пир и задушил девочку прежде, чем стража опомнилась.

– Некроманты! Слуги трех принцев. – И старший из них, Принц Раздора сказал братьям: «Я буду первым!», Дарлан вспомнил слова той женщины из ордена повелителей смерти в Юларии. Вспомнил он и Триана, княжич присутствовал на его кулачном бою с Ерманом из Старой сохи. Нелегко началось его правление – сразу война из-за обмана, да еще с соседом, который потерял дочь. Что ж, неведомый Принц Раздора действовал умело. Раздор был посеян, хоть и не везде.

– Знаю, что южный сосед сцепился с Дретвальдом. Возможно, король тех земель просто решил, что самое богатое свет-кристаллами озеро на континенте не должно принадлежать лишь властителю Дретвальда - сказала Феоралия. – И что-то произошло в Фаргенете.

Дарлан вздрогнул. Аладея, что с ней? Тут же себя одернул. Всевышние боги, столько месяцев не думать о ней, а теперь вдруг испугаться. Что за детские глупости! Не все ли равно, что там случилось с коварной дочерью барона Залина? Вот Гленнард – другое дело. Как там старый друг, добился ли правды от Аладеи? Заставил ли эту лгунью открыться перед отцом? Или покинул службу, как предполагал.

– Там тоже что-то случилось в ту роковую ночь? – уточнил монетчик.

– А вот это мне неведомо. Слишком далеко друг от друга наши королевства. У слухов хоть и быстрые ноги, как птицы они не летают. По пути сведения искажаются. – Закинув косу за плечи, Феоралия поджала губы. – Еще точно знаю наверняка, что в одном из западных королевств началась междоусобица, но причина ее – такая же тайна, покрытая тьмой. Подозреваю, что Алгерте и Юларии была приготовлена подобная княжествам участь. Театр Ригана – след ведущий к Палиору, а Виоторд мог потратить баснословные деньги, чтобы нанять мастера Монетного двора для убийства того, с кем отношения давно испортились.

– Почему вы в Зимнем замке, моя госпожа? В дне пути до границы с соседом, с которым, как вы говорите, назревала война?

– Не поверите, но здесь мне спокойнее, чем в столице, - улыбнулась Феоралия. У нее были поразительно ровные зубы. – К тому же разведчики патрулируют нашу границу денно и нощно, а чтобы перейти Принцессу врагу бы понадобилось время. Может быть, мне нравится играть с огнем. Вы любите играть с огнем, Дарлан?

– Не очень, однако, постоянно это делаю. Что с моим наказанием, Ваше Светлость?

– Моя госпожа мне больше по душе. – Королева поднялась из-за стола. Подхватив кувшин, она жестом пригласила монетчика к софе. – Обсудим это у пламени.

Повинуясь, Дарлан захватил с собой фужеры. У камина было чересчур тепло, почти жарко. Налив вина, монетчик вручил его Феоралии. Некоторое время, она молчала, потом заговорила:

– Если бы кто-нибудь понимал, как я устала от всего. Все эти путающиеся под ногами бароны из кожи лезут, чтобы угодить мне. Кое-кто уже открыто намекает на брак, чтоб их отродья Малума оттрахали.

– Вы так любили мужа? – Дарлан чудом сдержал смех. Таких слов он мог ожидать от Таннета, но никак от королевы.

– Палиора? Боги, да я его терпеть не могла. Старалась видеться с ним, как можно реже. Здесь, в Зимней резиденции бывала даже летом. Этот остолоп, прими его Колум, жил только ради своих проклятых театров с пирами. Мог под подмахнуть указ, даже не читая, ведь это не свежая комедия. Страной правила я – Феоралия Первая, а не Палиор Третий Радостный. В летописях же все заслуги останутся за ним, про меня вспомнят в последнюю очередь! Нас с Палиором объединяет только сын, Шалиан, единственное, за что мужу я могла сказать – спасибо. Чудесный мальчишка, которого должен был воспитывать настоящий мужчина, а не мой супруг-павлин. Но где этот мужчина? Палиор одевал его в цветастые одежды и таскал за собой по представлениям. Учил складывать стихи, чтоб мне провалиться. С трудом удалось вырвать Шалиана из этого порочного круга. Моему мальчику уже шесть лет, пора брать в руки добрый меч, а не перо.

– Так может новый брак и есть выход?

– Кажется, мастер, вы перестали меня слушать. Нет среди всех этих лизоблюдов и прихлебателей настоящего мужчины.

– Ламонт Дернаут.

– Что Ламонт Дернаут? – не поняла королева.

– Отличный воин или он слишком низкого происхождения? – спросил Дарлан.

Феоралия внезапно расхохоталась, пролив на себя вино. Впрочем, она даже не заметила. Ее смех был так заразителен, что монетчик не обратил внимания, что широко улыбается. Милостивая Аэстас, Дарлан, что с тобой, спросил он сам себя. Выдохнув, королева подвинулась поближе к монетчику и, ткнув в его груди пальцем, сказала:

– Я настолько пьяна или Дарлан, ты в самом деле сватаешь мне капитана, по вине которого тебя держали в подземелье, провонявшем мочой?

– Чем он плох, моя госпожа? – монетчик подметил, что владычица Алгерты перешла на ты. – Мне показалось, что он ищет вашего расположения.

– Демонова тьма! Он не моего расположения ищет, а хочет первым отомстить за Палиора, хочет доказать мне, что из-за того, что я не любила мужа, в отличии от него, и я мало прикладываю сил для мести. Дарлан, Палиор и Ламонт были любовниками!

– Любовниками? – опешил монетчик.

– Лю-бов-ни-ка-ми, - по слогам повторила Феоралия, вдруг положив свободную руку ему на колено. Проклятье, и что делать? Трогать королеву без ее разрешения опасно, но ведь надо что-то делать? Как-то убрать ее теплую ладонь, не позволив себе лишнего. Прикосновение, конечно же, было ему приятно, но что, если Феоралия вновь испытывает его? Оценивает как поведет себя монетчик, чтобы решить его судьбу.

– И об этом все знают? – спросил Дарлан, стараясь не шевелиться. Ох как будет смеяться Таннет, когда услышит об этом рассказ.