Чтение онлайн

Он сказал:

— Кровь животных, забитых для нашего ужина, отгонит от нас призраков. Если желаешь, великий князь, мы можем разделать несколько животных за стенами крепости, чтобы лагерь твоих людей тоже был защищен от них кровью.

— Хорошая мысль, — сказал Араджис. — Сделайте это.

Он даже разговаривал, будто отдавал приказы, произнося ровно столько, сколько было необходимо, чтобы его понимали.

— Неужели мы не откроем ни одного кувшина вина, присланного Шильдом, чтобы отпраздновать наш союз? — спросил Райвин.

— Нет, — ответили Джерин и Вэн хором.

Джерин сделал вид, будто не замечает прищура Араджиса, явно взявшего на заметку столь резкий ответ. Он тихо порадовался тому, что велел вынести эти кувшины из погреба и спрятать их на конюшне под сеном. Обращаясь к Райвину, он продолжил:

— Нам вполне достаточно эля, так что тебе придется довольствоваться тем же.

Райвин надул губы, выражая явное недовольство, но в конце концов мрачно кивнул.

Дарен тем временем все бегал по внутреннему двору, то вбегая в главную залу, то выбегая из нее, будто стремился удостовериться, что все вокруг осталось без изменений. Время от времени он с восторгом восклицал:

— Я это помню!

Он отсутствовал три месяца — немалый срок для четырехлетнего малыша.

Силэтр подошла к Джерину и сказала:

— Из мальчика будет толк, это видно.

— Спасибо. Я всегда так думал, — ответил Лис. — Слава Даяусу и всем богам, он вроде бы не сильно пострадал в руках проклятого Тассило. Видимо, менестрель считал, что его заложник должен быть здоровым и веселым.

Тут ему в голову пришла одна мысль. Он подозвал сына и спросил:

— А как Тассило уговорил тебя поехать с ним?

— Он пообещал, что научит меня петь и покажет, как играют на лютне, — объяснил Дарен. — Он и вправду учил меня, но у меня слишком маленькие руки, а его лютня очень большая. Тасилло хотел сделать мне маленькую лютню, но так и не собрался.

И тут, к удивлению Лиса, Дарен запел «Балладу о доблестном Джерине», которую Тассило исполнял во время своего визита в Лисью крепость. Он пел гораздо старательней и приятней, чем делал это раньше, до похищения. По крайней мере, тут менестрель сдержал свое слово. Но это уже ничего не могло изменить.

Появился один из поваров и сказал:

— Господа, пиршество начинается!

Воины потянулись в главную залу. Даже несмотря на принесенные сверху столы, стулья и скамьи, там практически не осталось свободных мест.

Жирные кости дымились на алтаре Даяуса, возвышавшемся около очага. Когда слуга принес Джерину кружку эля, он совершил возлияние Бэйверсу, а остальное выпил сам. Молодая служанка, пробираясь сквозь узкие проходы между скамьями, разносила хлебные лепешки, кладя по одной перед каждым гостем.

Дело у нее шло бы быстрей, если бы многие из сидевших не пытались облапить ее или затащить на колени. Кончилось тем, что одна из лепешек, вместо того чтобы опуститься на место, угодила кому-то в лицо.

— Простите меня, знатный господин, — сказала девушка, будто и впрямь оплошала.

Насадив на вертел овечью голову, повар подошел к огню и стал осторожно опалять шерсть.

— О, это будет объеденье, когда ее приготовят, — сказал Драго и похлопал себя по толстому животу. — Нужно не забыть оставить для нее местечко.

Появились слуги, неся уже готовое мясо — разрубленное на куски и обсыпанное жареными кусочками сердца, печени, почек. Обжигающее горячее разложили по лепешкам. Пирующие набросились на еду, замелькали ножи, но также шли в ход и руки. Обглоданные кости летели вниз, на сухой тростник, устилавший пол. В борьбе за объедки собаки рычали и грызлись.

Араджис Лучник поднял свою пивную кружку, приветствуя Лиса, сидевшего напротив него.

— Ты щедрый хозяин, принц Джерин, — сказал он.

— По мере сил, великий князь, — отвечал Лис. — Время от времени неплохо что-то отметить. Но если бы мы устраивали такие пиршества каждый день, то к началу зимы все бы тут умерли с голоду, и крепостные и господа.

— Я прекрасно тебя понимаю, — сказал Араджис. — Во время войн, голода и болезней, мы живем на краю пропасти. Но, клянусь богами, иногда так замечательно отойти от этого края и превратить жизнь в такую, какой она должна быть. Множество еды, выпивки (кстати, вы варите отличный эль) и никаких забот, по крайней мере на один день.

Он снова поднял кружку и осушил ее. Слуга, в чем ведении были черпак и кувшин, поспешил ее наполнить.

Силэтр повернулась к Джерину. Силясь перекрыть шум толпы, она сказала:

— Я уверена, что жизнь — это не только полный желудок.

— И я так считаю, — сказал он, кивнув. — Да и Араджис тоже, не сомневаюсь, иначе он сидел бы в своем замке и набивал брюхо. Если хочешь знать мое мнение, его больше пьянит власть, а не эль. — Но затем справедливости ради добавил: — Однако если в животе у тебя пусто, все остальное перестает волновать. В год недорода ты сама в этом убедишься. — Он задумался ненадолго. — По-моему, цивилизованный человек — это тот, кто, набив желудок, не погружается в сон, а начинает о чем-либо размышлять.

— Мне это нравится, — сказала Силэтр и кивнула. — Хорошо сказано, да!

Вэн сидел по правую руку от Джерина, возле Дарена, помещавшегося между ними. Он разговаривал с Фанд, но оживленное восклицание Силэтр привлекло его внимание.

— Что хорошо сказано, Лис?

Джерин повторил свою мысль. Вэн обдумал ее, возможно, чуть более напряженно, чем обычно, поскольку уже осушил не одну пивную кружку, и наконец кивнул.

— Неплохо.

И он так взмахнул здоровенной ручищей, что чуть не выбил поднос из рук слуги.