Чтение онлайн

Он тяжело выдохнул через нос. Где бы сейчас ни находилась Элис, ее жизнь уж точно была другой. А вот лучше или хуже, это уже другой вопрос.

— Продолжай, — велел Рикольф.

— Тебе известно, что такое страсть. Она нас ослепляет, и мы не видим чего-либо плохого или скучного в том человеке, к какому стремимся. Однако со временем можно проснуться и понять, что рядом вовсе не то, чего ты ожидал. Так, видимо, случилось и с Элис.

— И конечно, твоей вины в этом нет, да? — В громогласном баритоне Рикольфа было столько же сарказма, сколько камней в катапульте.

— Я этого не говорил, — возразил Джерин. — Оглядываясь назад, полагаю, что я многое принимал как должное. И считал, что все в порядке только потому, что она не жаловалась мне вслух. А поскольку я сам никогда не был оптимистом, то и не очень-то беспокоился, когда что-то у нас шло не так. Думаю, после того как мы влюбились друг в друга, Элис переживала по этому поводу, а когда начались настоящие трудности, возможно, они показались ей хуже, чем на самом деле. Если бы я понял это раньше… о, кто знает, что бы я сделал?

Рикольф слушал его с видом человека, которому подали совсем не то, что он заказывал. Теперь и он выпил и, немного подумав, заговорил:

— Я уважаю твое умение, Лис, смотреть на себя со стороны и рассуждать о себе как о постороннем человеке. Не многие на это способны.

— Благодарю тебя за эти слова, — ответил Джерин.

— Не стоит. — Рикольф поднял руку: кулак его был огромен. — Твоя беда в том, что ты только и делаешь, что отстраняешься от себя и от всех, кто тебя окружает. Ты говорил о том, что чувствовала моя дочь, когда страсть остыла, а что чувствовал ты? Снова вернулся в ту крепость, выстроенную в твоем сознании, в которой и пребываешь большую часть времени, а?

— Ты меня смущаешь, — тихо сказал Джерин.

— Чем? Своим вопросом?

— Нет, тем, что ответ на него очевиден, и ты сам это знаешь.

Если сарказм просто жалил, то правда резала по живому, тем более столь неожиданная.

Рикольф зевнул.

— Я становлюсь стар для того, чтобы проводить по полночи за выпивкой, — признался он. — Впрочем, как и для всего остального. В моих владениях осталось лишь несколько крепостных старше меня. В одну из ближайших зим я заболею воспалением легких или меня хватит удар. Что не так уж плохо, по крайней мере все кончится быстро.

— Ты еще крепок, — возразил Джерин с тревогой. Мало кто так открыто говорил о своей смерти из страха, что боги услышат его. — Если ты и выберешься из своего поместья, то, скорее всего, на войну.

— Да, вполне возможно, — согласился Рикольф. — Я уже не так быстр и силен, как прежде, а сражений вокруг хватает. И что тогда станет с моими владениями? Я надеялся успеть передать их Дарену, но теперь…

— Но теперь, — словно эхо повторил за ним Джерин.

Если Рикольф умрет без наследников, его вассалы-бароны примутся грызться между собой за его владения, так же как это делают на севере сыновья Бевона… вот уже столько лет. Соседи Рикольфа тоже могут принять участие в битве. Араджис с юга, трокмуа с запада; при этом каждый будет норовить отхватить кусок пожирнее… да и сам Лис вряд ли останется в стороне. У него тоже есть свои притязания на это баронство.

Словно читая его мысли, Рикольф сказал:

— Йо, парочка моих вассалов, возможно, и сохранят о тебе хорошее мнение, поскольку ты женился на Элис. Однако большая их часть вряд ли одобрят, что она от тебя сбежала. А если она когда-нибудь вернется сюда с мужем, у которого есть собственное войско…

Джерин осушил свой рог для питья, сделав последний глоток. Эта мысль, вернее, этот кошмар тоже иногда посещал его, особенно в бессонные ночи.

— Не знаю, насколько это вероятно и что я стану делать, если подобное произойдет, — сказал он. — Многое будет зависеть от того, кто он и что собой представляет.

— Ты хотел сказать — от того, сможешь ли ты его использовать, — поправил его Рикольф беззлобно. Он осушил собственный рог и поднялся. — Я иду спать. Пойдем со мной, я покажу тебе комнату, которую приготовил тебе. Нынче гостей в крепости немного, так что я не стану селить тебя внизу, рядом с кухней.

— Пойдем, — ответил Джерин и тоже встал.

Они стали подниматься вверх по лестнице. Рикольф молча шел впереди, неся лампу. Для Лиса это был небольшой триумф. Он страшился этого разговора с тех самых пор, как Элис оставила его. Наконец-то все позади.

Рикольф открыл дверь. Когда Джерин вошел в маленькую спальню, выхваченную из темноты лампой старика, тот тихо спросил:

— Ты скучаешь по ней?

Еще один удар под дых.

— Да, временами, — ответил Джерин. — Иногда очень сильно.

С этими словами он поспешил закрыть дверь, пока Рикольф совсем не разбередил ему душу.

К югу от поместья Рикольфа они вновь оказались на землях, которые считались спорными. Джерин и Вэн надели доспехи. Лис держал лук наготове, под рукой. Путь на Элабон, казалось, вымер. Это вполне устраивало Джерина: чем меньше людей он видел, тем меньше видели и его. Он слишком хорошо знал, насколько уязвима повозка при встрече с достаточно крупной бандой налетчиков.

Дороги, примыкающие к элабонскому пути с востока и запада, представляли собой грязные проезды, вроде тех, что пересекали владения Лиса. В этой части сам тракт тоже местами превращался лишь в грязь, поскольку крестьяне растащили его камни для своих хижин и, возможно, бароны тоже — для своих крепостей. Когда Джерин ездил в Айкос пять лет назад, все обстояло иначе.

— Раньше кража камней с проезжей дороги считалась тягчайшим преступлением, за которое вору либо отрубали голову, либо распинали на кресте. Я считаю, что это был хороший закон. Ведь дороги — это жизненные артерии любой страны.

— Здесь не осталось никаких законов, все вопросы решаются с помощью меча, — сказал Вэн. — Это удел большинства земель, если вдуматься.

— К югу от Хай Керс, в Элабоне, все по-другому — во всяком случае, было, — возразил Джерин. — Там закон являлся главной силой на протяжении многих лет. И даже здесь в свое время. Хотя сейчас уже нет, ты прав.