Чтение онлайн

Судя по угрюмой физиономии Золотого Чародея сегодня утром, дальше ужина дело так и не пошло. Но, от достоверных источников информации, а именно от Бесса, которому поведала по секрету Лерка, которой на ухо рассказала Сташа, мне стало известно – вчера вечером Вечежу все же удалось уговорить ведьму «познакомиться с ним поближе». И сегодня за обедом нам предстоит услышать торжественную новость – мы покидаем гостеприимный дом Алисы и направляемся в Золотую (ранее Хельмецкую) провинцию Чернореченской Империи, в «родовой» замок Золотого Чародея. Ранее – королевский замок.

Ну и, конечно же, я не мог не «порадовать» этой новостью Била с Тагреем. Тем более им, судя по всему, придется добираться туда же, но другими путями – взять с собой мы их, естественно, не могли.

– Хорошо, Бил. Я понял.

– А что ты раньше не приходил?

– Потому что с вами встречался Бесс, и я знал, что у вас, вроде как, все нормально. Рисковать не стоило. Но я сейчас по другому поводу. У меня есть для вас новость.

– Хорошая? Или плохая? – Бил еще не превратился в того, кем ему предстояло стать. Для него еще были абсолютные категории «хорошая» и «плохая», их еще не заместили относительные «хорошая для Била» и «плохая для Била». Ничего, мальчик! Тебе испортиться еще только предстоит!

– Не могу сказать. Я думаю, лучше подняться сейчас в вашу комнату и сразу же все рассказать тебе и Тагрею.

– Я не думаю, что так будет лучш… – замялся Бил.

– Будет! – заверил его я, и пошел наверх.

Кто ж мог знать, что Тагрей не только скрывается в своей комнате от преследователей? Помимо этого, он отдавал дань уважения своей безвременно почившей в бозе супруге, достопочтимой герцогине Архас, и помогали в этом пожилому воину две молоденькие, явно несовершеннолетние, но весьма и весьма смазливые служанки.

Впрочем, кто я такой, чтоб судить еще не старого и полного сил мужчину? Пару недель скорби – для траура по любимой спутнице жизни вполне достаточно, а перед решающим боем настоящий мужчина должен не о гормонах думать, а о мечах и магии. Тем более, Тагрей на нашей стороне, да и вообще он хороший мужик, не погнал служанок, а и предложил мне одной, той, что помоложе да посмазливей, лет двенадцать дай бог будет, а то и меньше, попользоваться. И очень удивился, когда я отказался и погнал их взашей, к мамкам в куклы играть. Удивился, но, как порядочный мужчина, расплатился за полный спектр услуг, хоть оказать ему успели чуть больше половины. Ну и напоследок попросил подружек с собой сегодня ночью звать, мол, золото есть, никого не обделю. Да чтоб еще моложе, мол, старые ему уже надоели…

Да, Тагрей хороший и на нашей стороне. Да, это все – лишь для пользы дела, золота у нас много и мы можем позволить себе сорить им почем зря. Да, Тагрей Тореа – настоящий герцог, уже оклемался от недавнего нищенствования и снова стал аристократом. Да, может быть, скоро его ждет мучительная смерть, и надо напоследок хотя бы надкусить все запретные плоды. Все хорошо, герцог.

И незачем тебе знать, что я дал сам себе слово – даже если ты и переживешь возвращение в Хельмецк, неизбежную битву с Золотым Чародеем и не менее неизбежную победу, хоть я пока и не знаю, какой ценой, то обязательно найдется у тебя хоть один враг, который предательски всадит в спину кинжал. Или, что более вероятно, арбалетный болт.

Меня может и можно назвать кем угодно, убийцей и отморозком, расистом и ксенофобом, но тех, кто покупает за золото юных девочек… Ты знаешь, Тагрей, что они сейчас ревут на чердаке? Ты знаешь, что твое, что мое!, золото сейчас уже не у них, а у хозяина таверны, с которым ты, через Била, и договорился об услугах? Ты можешь читать его мысли, где он уже подыскивает еще нескольких сирот для тебя, не среди бездушных марионеток Черноречья, а среди гостей Города Славы, обладающих душой? Нет, герцог Тагрей Тореа. Не можешь.

А я могу.

Средневековье, приключения, романтика… Да, это все есть. Но еще есть и грязь этого времени, беззаконие. И хоть 21й век не менее циничен и жесток, но…

Но там, в Киеве, я инший, я обхожу, как и другие люди, эту грязь стороной. Делаю вид, что ее нет – расследую козни иных, ищу вражеских агентов и прочие подрывные элементы. А тут я не искал грязь – она сама меня нашла.

Одна из девочек была близка к тому, чтоб покончить с собой – об этом тоже никто не знал. Я рискнул, я совершил колдовство, я успокоил ее. Надолго ли? Не знаю, но хотя бы сегодня она не умрет.

В отличие от хозяина таверны, примерного семьянина и уважаемого человека. Что-то мне подсказывает, что уже этим вечером его жена станет вдовой. Пророческий дар, что ли, у меня открылся? Не может же быть такого, чтоб это все было лишь из жалости к людишкам, существам, по определению низшим по сравнению с нами, иншими? Не верю, что я становлюсь сентиментальным и человечным – я никогда не был борцом за всеобщее счастье, и, как и прежде, все, что я делаю, я делаю лишь для того, чтоб вернуться, наконец, домой!

Интересно, когда будут расследовать, отчего у здорового, как бык, трактирщика внезапно остановилось сердце, магию кто-то заподозрит? Я думаю, что нет – типичная сердечно-сосудочная недостаточность, у мужчин среднего и старшего возраста бывает сплошь да рядом. И я тут совершенно ни при чем!

– Тагрей, Бил?

– Но это невозможно, Михаил! – заверил меня герцог, – Как мы сможем последовать за вами? Все подъездные пути к Хельмецку закрыты, ты же видишь, с какими опасениями мы живем даже тут, в Городе Славы! А если я сам, или с Билом, попробуем пересечь границу Хельмецка – нас схватят и на месте казнят!

– Да, есть такие проблемы, – сделал вид, что задумался, я, – Впрочем, вы поедете не вдвоем – я как раз пришел вас порадовать, что я отправляюсь с вами.

– Но… – удивился Бил, – А Сташа? А Валерия с Федором и Бессом, они…

– А вот они, как раз, поедут с Золотым Чародеем – им ничего не грозит. Я же скажу, что у меня еще тут дела, что-нибудь придумаю, выпрошу у него пропуск, ну и переведу как-нибудь вас через границу. Прорвемся, опера!

– Я не хочу давать тебе такой «пропуск», Михаил.