Чтение онлайн

Маргит влетела в покои Илоны, как всегда, вихрем и, увидев младшую сестру, понуро сидевшую в резном кресле, бросилась к ней, взяла за плечи, попыталась заглянуть в глаза:

– Сестричка, это правда? Ты выходишь замуж за...

– Да, - безразлично отвечала Илона, подняв голову и встретившись взглядом с сестрой.
– Тот самый Дракула - теперь мой жених.

– Но почему? Почему ты согласилась? Ты не обязана, - сказала Маргит.

– Не обязана, - отозвалась младшая сестра, - но зато Матьяш теперь доволен, и не только мной, а всей нашей семьёй. Наша семья оказывает ему услугу, и наш кузен сказал, что не забудет этого.

– А если наш отец скажет "нет"?
– спросила Маргит.

Илона будто очнулась от оцепенения, вскочила:

– Сестра, я совсем забыла об этом. Прошу тебя, иди сейчас же к отцу и поговори с ним. Нужно, чтобы он повёл себя правильно. Если отец станет противиться, то всё испортит.

– Что испортит? Твою свадьбу?

– Нет, не мою свадьбу, а своё будущее, - поспешно заговорила Илона.
– Я вчера вечером пришла к Матьяшу и сказала, что согласна на брак, но ещё я сказала, что это очень большая услуга и не только с моей стороны. Я сказала, что семья Силадьи вправе рассчитывать на благодарность, и Матьяш ответил "конечно". А я спросила, правда ли, что Матьяш в последнее время не очень доволен моим отцом. Кузен замялся и не признался прямо, но я, не называя тебя, повторила Матьяшу твои слова о том, что отец слишком настаивает на новом крестовом походе, и что отцовы слова вызывают недовольство. Кузен улыбнулся и воскликнул: "Как же я могу быть недовольным, если теперь, благодаря твоему браку, смогу подготовить тот самый поход! Дракула поможет мне, а что до твоего отца, то если раньше мы в чём-то были не согласны, то теперь мы - единомышленники".

– Так и сказал?
– с недоверием спросила Маргит.

– Да, - ответила Илона.
– Матьяш ещё несколько дней назад, когда уговаривал меня, упомянул, что Дракула нужен ему как полководец в войне с турками, но я поначалу не придала этому значения. Мне только после пришло в голову, что если Матьяш начнёт готовить поход, то получится, что Матьяш и наш отец стали заодно, и исчезнет причина для ссор.

– Матьяш решил готовить крестовый поход? Как-то не верится, - продолжала недоумевать Маргит.
– Он много лет отмахивался от этой затеи, и вдруг такая перемена. С чего бы?

– Не всё ли равно!
– продолжала поспешно объяснять Илона.
– Главное, что у меня всё получилось. Матьяш теперь доволен, и тётя тоже довольна. Я помирила отца с ними обоими, и Матьяш обещал, что мой отец в ближайшее время получит какой-нибудь особый знак благоволения, но если отец воспротивится моей свадьбе...

– Значит, ты согласилась ради отца?
– спросила Маргит.

– Ради всех нас, - кивнула младшая сестра.
– Я и для тебя попросила кое-что, но не у Матьяша, а у тёти. Я сказала ей, что ты слишком редко бываешь во дворце, а ведь ты - моя сестра, и раз уж здесь готовится моя свадьба, ты должна принимать в этом заметное участие. Тётя тоже сказала "конечно". Маргит, ведь я хорошо всё устроила? Правда?

Старшая сестра покачала головой:

– Я так и знала, что всё неспроста, а когда мне позавчера сказали, что ты очень занята вместе с тётей и не можешь меня принять, у меня просто сердце упало. Я поняла, что хорошего не следует ждать. И вот оно! Дракула!

– Маргит, неужели ты тоже будешь возражать?
– испугалась Илона.
– Прошу тебя, не надо. Не порть ничего. Мне и так нелегко это далось. У меня не осталось сил спорить ни с тобой, ни с отцом. Прошу тебя, позволь случиться тому, что должно случиться. И убеди отца...

– В чём "убеди"?
– послышался в дверях громовой голос.

На пороге комнаты стоял Ошват Силадьи, весьма встревоженный:

– Илона, мне передали записку от тебя. Ты просила прийти, и вот я пришёл. Что случилось?

Илона не выдержала - заплакала навзрыд, закрыв лицо руками:

– Ах, только не спорьте, не спорьте со мной! Прошу вас обоих. Иначе мы потеряем то, чего я для вас добилась.

– О чём ты говоришь, дочка?
– нахмурился Ошват Силадьи. Он вошёл в комнату и, плечом отодвинув Маргит, сам встал напротив младшей дочери, попытаться заглянуть в глаза.

Илона на несколько мгновений отняла руки от лица и прежде, чем снова зарыдать заставила себя произнести:

– Отец, вы давно говорили, что я должна снова выйти замуж. И вот я выхожу замуж. Матьяш нашёл мне жениха и обещал быть благодарным всей нашей семье, если я соглашусь на брак.

* * *

Проводив отца и сестру, по-прежнему ошарашенных новостью, Илона вернулась к портрету Дракулы, который только что им показывала. Она хотела набросить на картину сукно, но о чём-то задумалась, поэтому так и осталась стоять перед незакрытым изображением.

Человек, назначенный Илоне в мужья, по-прежнему смотрел куда-то мимо своей невесты, а она, стоя перед его портретом, начала вглядываться в желтоватое лицо и гадала, о чём он думал в то время, когда позировал художнику. О чём может думать Дракула?

Лицо по сравнению с сочно-красным цветом бархатных одежд казалось бледноватым, как у больного, а ускользавший взгляд больших карих глаз всё никак не удавалось поймать. "Как странно", - сказала себе Илона и вдруг вздрогнула. Она опять вспомнила о Вацлаве, но теперь думала о тех днях, которые хотела бы забыть.

Это были дни, когда Вацлав тяжело болел и мучительно умирал, лёжа в своей спальне, устроенной на верхнем этаже дома Понграцев в городке Сентмиклош.

Наверное, молодой супружеской паре полагалось бы жить отдельно от старших, но родители Вацлава, стремясь беречь своего сына, не торопились выделять ему отдельное жильё, а в итоге беда нашла его и в родных стенах.

– Ах, мой сын, мой бедный сын, - повторяла мать Вацлава, сидя в гостиной, но поднималась в его комнату очень редко, потому что недоставало душевных сил смотреть, как тот меняется из-за болезни. А вот Илона даже не спрашивала себя, сможет ли. Она просто понимала, что Вацлав не должен быть один, и проводила с ним день за днём, наблюдая медленное угасание.

Никто так и не сумел объяснить ей, что это за болезнь, поскольку развивалось всё очень медленно и постепенно. "Смертельная болезнь обычно так не медлит", - уверяли её.

Муж поначалу ни на что не жаловался, но за несколько месяцев заметно исхудал, а лекари лишь разводили руками. Язв на теле, кашля или чего-нибудь ещё не было. Лишь потеря аппетита. Подозревали отравление, но промывание желудка не помогало.

Родители Вацлава всё же устроили допрос и проверку слугам, но челядь с готовностью ела пищу, приготовленную для "молодого господина", и ничего, а Вацлав всё чаще и чаще отказывался от еды. Затем начал жаловаться на боли в животе, которые иногда становились нестерпимыми.