Чтение онлайн

— Вся беда, — сказал Эльфин, — заключается в том, что у меня нет непроницаемой для дракона фляжки. Теперь мне это ясно.

— Ах, неужели дело только в этом? — обрадовалась принцесса. — Я легко могу тебе добыть такую; ведь все, что находится в моей башне, непроницаемо для драконов. Мы должны непременно сделать что-нибудь, чтобы покончить с драконом и спасти детей.

Она отправилась за непроницаемой для драконов фляжкой, но не позволила Эльфину идти с собой.

— Если то, что ты сказал, правда, — говорила она, — если ты уверен, что у меня золотое сердце, дракон не причинит мне никакого вреда, а кто-нибудь непременно должен остаться здесь, возле свинок.

Эльфин был совершенно уверен в том, что утверждал, и согласился отпустить ее одну.

Принцесса нашла дверь башни открытой. Дракон терпеливо ждал принца на улице, и, как только он открыл дверь и вышел, дракон съел его, хотя он оставил башню всего на минутку, чтобы отправить письмо своему премьер-министру, в котором извещал, где он скрылся, и просил прислать пожарных, чтобы справиться с этим огненным чудовищем. Затем дракон отправился обратно в лес, так как уже наступал час, когда он становился маленьким на ночь.

Сабринетта вошла в башню, поцеловала свою няню, приготовила ей чашку чаю и объяснила, что намерена делать дальше, а также рассказала, что у нее золотое сердце и поэтому дракон не может съесть ее. Няня поверила, поцеловала ее и отпустила.

Сабринетта взяла непроницаемую для драконов флажку, сделанную из особой меди, и побежала обратно в лес, к оврагу, где Эльфин сидел среди своих жирных черных свиней и ожидал ее.

— Я думал, что ты никогда не вернешься, — сказал он, — ты проходила целый год, по меньшей мере.

Принцесса села возле него, среди свиней, и они держали друг друга за руки, пока не стемнело; тогда показался дракон, ползущий по мху, обжигая его на пути и становясь все меньше и меньше. Наконец, он свернулся в клубок на ночь под корнями дерева.

— А теперь подержи фляжку, — попросил Эльфин и принялся подгонять и подталкивать дракона маленькими палочками, пока тот не вполз целиком в непроницаемую для драконов фляжку. Но вдруг они заметили, что крышка от фляжки затерялась.

— Это пустяки, — сказал Эльфин, — я всуну в горлышко свой палец вместо пробки.

— Нет, давайте я это сделаю, — попросила принцесса, но, конечно, Эльфин ей этого не позволил. Он заткнул фляжку пальцем, и принцесса закричала:

— К морю, к морю, беги к прибрежным скалам!

Оба понеслись во всю прыть к морю, и семьдесят пять свинок побежали за ними длинной черной вереницей.

Фляжка в руках Эльфина все больше и больше нагревалась, потому что сидевший в ней дракон все сильнее и сильнее извергал пламя и дым. Эльфин не выпустил фляжку из рук, пока они не достигли края прибрежных скал, где в темно-синем море и пенился огромный водоворот.

Тогда Эльфин поднял бутылку высоко над головой и швырнул ее в самую середину водоворота.

— Мы спасли всю страну! — воскликнула принцесса. — Ты спас маленьких детей, дай мне твои руки!..

— Не могу, — тихо сказал Эльфин, — я уже больше никогда не буду в состоянии взять твои дорогие руки в свои: мои совершенно обгорели.

И это было правда: на том месте, где должны были находиться его руки, виднелись только черные угольки.

Принцесса принялась целовать их и плакать над ними. Она оторвала куски от своего мелочно-белого шелкового платья, чтобы перевязать их, и они оба пошли назад к башне, чтобы рассказать няне обо всем. А свинки сели у дверей башни и принялись ожидать чего-то.

— Вот самый храбрый человек в свете, — говорила Сабринетта. — Он спас страну и маленьких детей; но, ах! его руки! его бедные, милые, дорогие руки!

Тут дверь отворилась, и в комнату вошла самая старшая из семидесяти пяти свиней. Она подошла к Эльфину и стала тереться об него, издавая слабое, ласковое хрюканье.

— Посмотрите на это милое существо, — сказала няня, вытирая слезинку, — оно знает, оно все знает!

Сабринетта поласкала свинку, потому что у Эльфина не было рук, которыми он мог бы погладить кого-нибудь.

— Единственное лекарство против драконовых ожогов, — продолжала старая няня, — это свиной жир, и верное животное знает это…

— Я бы не сделал этого даже за целое царство! — воскликнул Эльфин и погладил свинку, как мог ласковее, своим локтем.

— Разве нет никакого другого лекарства? — спросила принцесса.

Теперь еще одна свинка просунула свой черный пятачок в дверь, затем еще и еще одна, пока вся комната не наполнилась целой массой черных, лоснящихся спин, толкающих друг друга и стремящихся каждая скорее добраться до Эльфина.

— Есть еще одно, — сказала няня, — ах, эти милые привязчивые животные — они все желают умереть за вас.

— В чем же заключается это второе средство? — спросила Сабринетта тревожно.

Няня подергала тесемки своего чепца, словно они мешали ей дышать, и почему-то вздохнула:

— Если человек обожжен драконом и известное число живых существ готово умереть за него, достаточно, чтобы каждый из них поцеловал обожженное место и пожелал от глубины своего любящего сердца, чтобы оно залечилось.

— Число этих существ? Число! — закричала Сабринетта.

— Семьдесят семь, — еще глубже вздохнула няня.

— У нас только семьдесят пять свинок, — сказала принцесса, — а со мною это составит семьдесят шесть! Может, хватит этого?

— Нет, должно быть точно семьдесят семь, — повторила свое няня, — а я, прости меня, Господи, уж так стара, что и за живое существо не считаюсь. Выходит, ничего не попишешь, ему придется приделать пробковые руки, — заключила няня.

— Я знал про семьдесят семь любящих существ, — сказал Эльфин, — но мне никогда не приходило в голову, чтобы мои милые свинки любили меня до такой степени и моя дорогая также… Но, конечно, средство от этого становится еще более невозможным. Зачем мне здоровые руки, если не станет вас? Однако есть еще одно волшебное средство, которое излечивает ожоги, полученные от драконов, но я охотнее весь обгорел бы дочерна, чем женился на ком-нибудь, кроме тебя, дорогая!..