Принцесса Конде
Шрифт:
Тем временем второй гвардеец, постанывая, поднялся на колени и принялся неуверенно шарить руками по земле в поисках шляпы. Его приятель, все еще со шпагой в руках, с недоумением таращился то на парижан, то на де Фобера. Горожане хмуро перешептывались, но в драку больше не лезли. Откуда-то из толпы пролетело зеленое яблоко и свалилось прямо под ноги лошади лейтенанта. Второе Эме ловко поймал на лету, откусил, скривившись, сплюнул. Кислятина.
– Ну-ка подай мне этого, с палкой, – велел он гвардейцу.
– Кого, сударь? – не сразу сообразил тот.
– Куклу.
Эме задумчиво повертел в руках тряпичного героя, потом демонстративно резким движением оторвал «мещанину» голову. Зрители притихли.
– Представление окончено, – многозначительно заверил их Эме.
– Это очень любезно с вашей стороны, сударь, – пробормотал озадаченный гвардеец. – Мало кто…
Его речь прервало появление городской стражи.
– Что здесь происходит? – деловито осведомился начальник патруля, пока солдаты распихивали зрителей.
– Ничего особенного, так, пустяки.
– Но покойник…
– Покойник под мою ответственность.
– И кто вы такой?
– Шевалье Эме до Фобер, лейтенант гвардейцев его высокопреосвященства.
Патрульный почтительно поклонился. Гвардейцы недоуменно переглянулись.
– Господа, я ценю то, что вы сегодня сделали, – самым серьезным тоном заверил их Эме. – Благополучие государства немыслимо без уважения народа к своим властям. Завтра утром найдете меня в Пале Кардиналь. Верная служба заслуживает вознаграждения. А сейчас прошу прощения, мне пора.
Эме тронул поводья. Оглянуться он позволил себе только у края площади. Патрульные все еще о чем-то переговаривались с гвардейцами, горожане постепенно разбредались по своим делам. Наблюдательному де Фоберу показалось, будто на площади чего-то не хватает. Ах, да, кареты без гербов. Карета исчезла.
Домик четы Нуарэ на улице Святой Анны Эме отыскал без труда. Судя по обшарпанному фасаду этого здания, хозяева его сейчас переживали не лучшие дни. Дверь открыла миловидная женщина лет тридцати в простом домашнем платье, за подол которого, улыбаясь всему белому свету, цеплялся румяный карапуз лет четырех.
– Мужа нет дома, – сообщила она, очаровательно краснея при виде молодого дворянина. – Если я могу вам чем-нибудь служить, сударь…
– Думаю, да, – де Фобер слегка улыбнулся в ответ. Будущая хозяйка (если, конечно, им удастся договориться) пришлась ему по вкусу. – Один мой хороший знакомый порекомендовал мне этот дом. Говорят, вы ищите жильца во флигель?
Он протянул мадам Нуарэ записку от господина Кавуа. Женщина читала медленно, шепотом проговаривая написанное, а когда закончила, расплылась в улыбке.
– Ах, он просто наш спаситель. Вы, конечно, хотите взглянуть на флигель? Мадлена, принеси мне ключи и возьми ребенка! – крикнула она куда-то в глубину дома.
Оттуда немедленно появилась растрепанная служанка, подхватила карапуза на руки, попутно протянув хозяйке увесистую связку ключей.
– Идемте. У флигеля есть отдельный вход. И еще внешняя лесенка, ведущая на задний двор. На первом этаже гостиная и комната для прислуги, на втором кабинет и спальня, под лестницей кладовка. Все это всего за двадцать ливров в месяц. – Мадам Нуарэ тараторила не переставая. – Господин де Кавуа, возможно, рассказывал вам про моего мужа?
– Скорее намекал, – осторожно ответил де Фобер.
– Робер… Он… Он очень хороший человек, просто немного вспыльчив и, когда хлебнет лишку… – тут женщина замялась, – непочтителен к властям.
– Неужели?
– Прошлой осенью он с приятелями ввязался в драку с гвардейцами кардинала.
– Да что вы говорите? – Эме постарался скрыть язвительную интонацию голоса.
– Да, представляете. В драку вмешалась городская стража, всех арестовали, а моего мужа объявили зачинщиком. Все наши сбережения, – она горестно шмыгнула носом, – ушли на оплату судебных издержек, мне пришлось продать часть мебели и распустить подмастерьев. К счастью, Робера удалось спасти от галер. Но теперь другая напасть: знатные заказчики стали обходить наш дом стороной. Мой муж – отличный портной, но язык у него острее собственных ножниц, к тому же он не умеет держать его за зубами.
Мадам Нуарэ вновь вздохнула.
– Должен заметить, ваш супруг не подарок. Что, если он не захочет иметь под боком такого жильца, как я?
– Не беспокойтесь об этом, сударь.
Женщина упрямо поджала губы, и Эме понял, что она, похоже, намерена поставить своего благоверного перед свершившимся фактом.
– Я давно говорила мужу: нужно сдать этот флигель. Раньше тут жила его племянница, полгода назад она вышла замуж и уехала из Парижа, – вновь заговорила хозяйка. – Но Робер предпочитает давать приют каким-то своим приятелям-оборванцам.
Посреди комнаты, объявленной как гостиная, лежала груда тряпья и стоял огромный обшарпанный сундук. В камине тлели уголья.
– Очередной «постоялец», – поморщилась мадам Нуарэ. – Не волнуйтесь, я отправлю его вон, как только он появится.
– Я могу сегодня переночевать в гостинице, – заметил Эме.
– Что вы, сударь! – забеспокоилась хозяйка, которая мысленно уже успела потратить все двадцать ливров, причитающиеся с квартиранта. – Я сейчас пришлю слугу, он растопит камин. А не позже чем через час я накормлю вас отличным домашним обедом.
Де Фобер покорно кивнул.
– С вами решительно невозможно спорить, сударыня. – И в подтверждение окончательности сделки протянул хозяйке небольшой кошель с серебром. – Тут плата за два месяца и еще кое-что на мелкие расходы, если мне вдруг понадобится что-нибудь из домашней утвари…
Итак, вопрос с жильем был решен. Мадам Нуарэ торжественно выдала Эме причитающиеся ему ключи и удалилась, оставив постояльца устраиваться. Де Фобер некоторое время побродил по комнатам, выглянул в окно (окна второго этажа выходили на Святую Анну, окна первого – на задний двор, он же небольшой городской садик), полюбовался кружевными занавесками, неторопливо стер пыль с крышки старого клавесина, задумчиво погрел руки у камина. Нет, все же интересно, что может хранить человек в таком огромном сундуке? Особенно если учесть, что латаные подштанники и полинялый камзол незнакомца валяются прямо на полу. Нехорошо, конечно, рыться в чужих вещах, но, черт возьми, какое непреодолимое желание сделать это!