Принцесса Севера
Шрифт:
– Не думаю, что это хорошая идея, – оспорил ее предложение Лавджой. – Он находится в шоке. Еще рано для таких вопросов.
Но магистры посчитали, что время истины пришло. Возле комнаты, предоставленной Ронарку Каримом, два мага Земли стояли в карауле. Сам подследственный, бледный, с потухшими глазами, неподвижно, точно в ступоре, лежал посередине огромной кровати, а на ее краю прикорнула целительница. Разбуженная шумной толпой, Мейган резко вскочила.
– Оставь нас, пожалуйста, – попросила Сиелла и вдруг с ужасом заметила на шее своего ищущего серебряный ошейник с напылением из мелких белых кристаллов.
– Альберт! – в гневе магистр повернулась к Верховному магу. – Зачем ты приказал надеть на него хианит? Он и так никуда не денется!
– Таковы правила, Си, – попытался успокоить магессу Вариор, – и они придуманы задолго до нашего рождения, предтечей магов – Антаром.
Марион помог Ронарку приподняться и удобно устроиться, опираясь на гору подушек.
– Вы пришли выяснить, что случилось в Мейсиане? – скривил в полуулыбке разбитые губы маг. – Вынужден вас огорчить: я и сам не могу разобраться, что произошло.
– Тогда просто расскажи все, что помнишь, – предложила Сиелла. – Постарайся восстановить все детали.
Ронарк очарованно засмотрелся в глаза своего магистра, сейчас темно-синие, как грозовое небо, от переполнявшей их печали.
– Я не знаю, как это произошло. Я просто шел по следу дара. Это как одержимость: ты не можешь нормально ни спать, ни есть до тех пор, пока не отыщешь избранного. Я чувствовал, что цель близка, но что-то мешало мне видеть ее ясно, как прежде. Дойдя до Мейсиана, я, наконец, их обнаружил – трех одаренных, пропущенных во время праздника Радужных Шаров…
– Что?! – перебил ищущего Альберт. – Невозможно! Все дети обнаружены и разосланы по школам…
На магистра зашикали, заставив замолчать, и Ронарк продолжил свой рассказ:
– Я был так рад, что не стал в тотчас сообщать Магистрату о своей находке. Мне хотелось раскрыть причину такой вопиющей халатности. Но тут пришел караван… Какие-то выскочки хотели помешать избранным попасть в школы. Мне пришлось силой доказывать их право на обучение… Дальше я ничего не помню… Очнулся от ледяного холода и понял, что вокруг нет ничего живого: ни людей, ни животных, ни растений… Иссушенная в сражении земля. Меня тошнило, все тело горело режущей болью, так, что я не мог думать… Я снова отключился и пришел в сознании во дворце Карима…
На лице ищущего отображалась гамма чувств: боль, гнев, страх, отчаяние…
– Мы услышали все, что нужно, – заявила Сиелла. – Пойдемте, пусть Ронарк отдыхает.
Маги возвратились на террасу. Зной немного спал. С севера дул охлаждающий ветерок. Запахи сада в цвету наполнили ночной воздух.
– Полный бред, – высказался первым Альберт. – Он нагло врет. Месяц назад всех детей Мейсиана проверили: одаренные отсеяны, обычные детишки заклеймены. Рождаемость избранных в оазисе за последние десять лет заметно понизилась, но винить проверяющих глупо.
– А я бы поостерегся обвинять Ронарка, он тоже может обмануться, – задумчиво произнес Вариор. – По крайней мере, дождемся Карима – он отличит правду ото лжи.
– Арбитр тоже может обмануться, – перефразировал магистр Земли.
– Не может. Арбитра, читающего правду в душах, нелегко обмануть, – вступился за племянника огневик. – И не забывайте, судить ищущих нужно осторожно, лишь скрупулезно все проверив.
– Боишься пророчества про конец света? – улыбнулся Петер и дурашливо, в напевной манере процитировал: – «И в тот час, когда искателя дара обвинят несправедливо, Эвгуст Проклятый обретет свои силы. И повергнет мир в хаос, и придут сонмы теней из-за края. И рухнут границы, смытые монаршей кровью…»
– Зря ты так, все пророчества Микаэль исполнились…
– Ну, сестра Антара была великим магом. Но даже оракулы ошибаются. Пойдемте спать, – предложил сонный Марион, и первый ушел с террасы.
Сиелла нервно расхаживала по комнате. Остатки сна прогнали тревога и ощущение какой-то неведомой опасности. Обнаженная магесса, завернутая в одну алую простыню, остановилась у зеркала и вгляделась в свое отражение. Взлохмаченные волосы, влажные глаза, бледная кожа – и не скажешь, что магистр. Просто испуганная беззащитная женщина…
Сиелла рассердилась на себя за глупые мысли, бросилась в постель и хлопком ладоней погасила свет. Несколько минут лежала в кромешной тьме, внимая едва слышным шорохам, доносящимся из коридора. Снова хлопнув в ладоши, магесса зажгла камни-светляки, льющие матово-желтый свет, и встала с постели. В недрах своей бездонной сумки она отыскала маленькую серебряную шпильку и воткнула в край постели. Погасила свет и вернулась в постель, застеленную приятно холодившим тело шелковым бельем.
Сиелла в ожидании закрыла глаза и не сразу почувствовала, как прогнулась пуховая перина под дополнительным весом. Мускулистое тело внезапно навалилось на нее сверху.
– Попалась, – прошептали у самого ее уха горячие губы, пахнущие кардамоном.
– Попался, – согласилась Сиелла и, ловко перекатившись, оказалась хозяином положения. – Думала, ты уже не придешь.
– А я думал, что ты уже не позовешь, не активируешь маячок телепорта. И чуть не умер от горя, – дразнящее произнес насмешливый, такой родной теплый голос.
Сиелла с нежностью потерлась губами о его заросший жесткой щетиной подбородок.
– Что ты обо всем этом думаешь?
– Си, давай не будем о делах, – тяжело вздохнув, попросил он. – Все мои мысли о нас. Хочется мечтать о том недалеком дне, когда мы сложим с себя ненавистные обязанности магистров. Дне, когда сможем любить друг друга в открытую, не таясь под покровом ночи. Сможем жить вместе и нарожать кучу детей…
– Только и остается, что мечтать. Семья, по закону, не для магистра… Ты хоть уже растишь себе смену, а у меня ни одного ученика на примете. Обидно, в школе сейчас учится девять «фиолетовых» магов – и не один не подходит на роль пятнадцатого магистра!
– Может, стоит их перепроверить?
– Петер, ты неисправимый оптимист…
– Ничего не могу с этим поделать…
Дальше слова им больше не нужны. Только их губы и руки говорили прикосновениями. Его пальцы неутомимо скользили по ее спине, гладили ягодицы и бедра, пробуждая желание. Она и не заметила, как снова оказалась снизу. Петер прикоснулся кончиком языка к животу, несколько раз обвел пупок, затем стал двигаться ниже. Он целовал ее так яростно-жадно, что в пору было испугаться его напора. Жидкий огонь проносился под ее кожей, гася сознание, заставляя забыть о проблемах и прислушиваться лишь к тому, что происходило сейчас…