Принцесса в башне
Шрифт:
– Только не в нос! – внезапно раздался крик со стороны сэра Эремана, кoторый крепко сжимая меч, как мошка метался из стороны в сторону, ужасно раздражая Йорвоэрта. Ну а что, можно подумать, эти рыцари не знали, на что шли.
Пытаясь поймать шустрого Эремана, Йорвоэрт случайнo задел Мейрхауна,который подобно комете, рассек пространство и с торжественным грохотом приземлился бдвзгзб неподалеку. Правда, уже через несолько минут рыцарь поднялся, отряхнулся и продолжил наблюдать за происходящим с более безопасного расстояния.
Принцесса в башне, разделяясь между надрывным хохотом и раздражением, вцепилась в каменную раму своего окна, возопив:
– Тидельмид, его глаза. Эреман,да что с Вами? Шeвелите ногами быстрее, отвлекайте его, ну же! Аенгус, Ваш меч деревянный, олух Вы несчастный! Мейрхаун,да чего Вы стоите, как памятик?! Помогите остальным!
Мейрхаун, недовольно воззрившись в окно башни, поднял меч и поплелся на дракона, нет-нет, останавливаясь по дороге и что-то тщательно взвешивая в уме. Тидельмид к этому моменту уже оказался верхом на морде ящера. Правда, то ли тыкал дракону в глаза пальцем, то ли ухитрился промазать,ибо Йорвоэрт остался зряч и крайне удивлен. н аккуратненько стряхнул с носа Тидельмида и вдруг понял, что кто–то щекочет его заднюю лапу. Вытянув шею под собственное брюхо, змей разглядел Аенгуса, которого тут же , попятившись, ласково прижал к отвесной стене одного из балконов замка. Где-то, не понимая происходящего, суетился Эреман с криками:
– Только не в нос, только не в нос!
К этому времени к дракону, наконец, подошел Мейрхаун, споткнувшись по дороге o блинчик из Мадауга. С выражением глубокой скорби на лице (видно, где-то далеко отсюда Глойв Круторог опять нахмурил брови), сэр Мейрхаун закатил глаза, уставившись на ящера,и с чувством спросил:
– Ну почему ты никак не хочешь умирать?
Дракон икнул. И с вопиющим возмущением прокряхтел:
– Встречный вопрос.
Щелбаном Йорвоэрт отсалютировал Мейрхауна в пробегавшего мимо Эремана. Учитывая, что больше всего сэр Мейрхаун любил лежать, момент, когда он влетел в Эремана, существенно отразился на последнем.
– Ты помял мой нагрудник! – с досадой прохрипел Эреман из-под Мейрхауна. – И … о, нет! О, Боги, нет,ты сломал мой нос, мой прекрасн…
В этот момент на Мейрхауна приземлился пущенный драконьим хвостом сэр Аенгус,и это заставило нижерасположенного Эремана пискнуть .
Дракон остался один на один с сэром Тидельмидом. Тот выпрямился в полный рост, сверкнул очаровательной улыбкой, поправил слегка растрепавшиеся волосы и … подмигнул дракону.
– Ну что… - только начал он, когда дракон потянул лапу и к нему.
– Не-е-ет! – прокричала внезапно возникшая меж ними леди Имельда. Она стояла, раскинув руки, гневно взирая на Йорвоэрта.
– Ты. Его. Не. Тронешь!
Йорвоэрт перевел огромные желто-зеленые глаза с продольным зрачком с Тидельмида на принцессу.
– Ты что, опять оглушила стражников?
– устало спросил ящер.
– Не твое дело, – девушка ткнула пальцем перед носом дракона, едва не угодив eму в ноздрю рукой по локоть. – Ты его не тронешь! – повторила Имельда с жаром.
Ящер недоуменно заморгал:
– Ну ясен пень, - пробубнил он и плюхнулся на дрогнувшую землю. Посидев несколько минут, Йорвоэрт услышал легкий шорох и стон, вспомив о трофеях. С бесстыдно довольным видом он зашагал к трем сваленным в кучу рыцарям и быстро перебрал их:
– Так, этот самый сочный, – ящер подцепил коготком Мейрхауна.
– Он пойдет на ужин, - дракон облизнулся и отложил Мейрхауна в сторону. – А этот какой-то смазливый, – он поднял Эремана, - повешу его в главной зале над камином, как украшение.
Услышав краткий смешок Тидельмида, больше всего похожий на лай,дракон обернулся и буркнул:
– Ну красивый же, чего не так–то? И потом, когда я заведу дракoнят, буду показывать на этом малом, из чего делают рыцарей.
– Боюсь, уже через неделю сэр Эреман будет весьма сомнительным наглядным пособием, – уточнила принцесса.
– Много ты знаешь, - ответил ящер и, положив Эремана рядом с Мейрхауном, приподнял перстами Аенгуса. – О, этот самый шумный. Будет меня веселить . Прикажу его хорошо кормить, пусть поет, голос у него громкий.
– Ага, только слуха ноль, – пробормотала Имельда, зная, что дракон её не услышит.
– Эй, рыцарь, – Йорвоэрт потыкал пальчиком кирасу Аенгуса. – Слышишь меня, как тебя там? Ты хорошо поешь?
– О, Аенгус поет отменно, – Тидельмид тут же расцвел.
– Всю дорогу к тебе нас развлекал! Поет, знает много шуток, ещё и стихи декламирует! В свободное время может служить блестящей игрушкой вроде деревянных рыцарей или чистить коню… а ну, да, у тебя же нет коней… ммм… В общем, не рыцарь , а находка, модель «Универсал»!
– Понял, Универсаль, - обратился к растерянному Аенгусу дракон, – будешь стихи декламирoвать! Надо велеть,чтобы тебя разместили наверху башни, в комнате принцессы.
– Чего? – спросила Имельда, уперев руки в бока. – Очень нужен мне в комнате недоумок с противным голосом!
– Это ты ему очень нужна! – осклабился ящер. – Собирай вещички и марш домой, нечего больше бесплатно занимать жилплощадь, предательница!
– Вот, значит, как? – Имельда только начала впадать в эмоции, как вдруг сэр Тидельмид подхватил её на руки и понес к своему коню. Усадив принцессу в седло, рыцарь ослепительно улыбнулся и сказал:
– Подождите здесь, пока нам соберут провиант, – Тидельмид с уором уставился на дракона. Тот полминуты смотрел на рыцаря, не понимая, чего от него хотят, потом вдруг содрогнулся и изре:
– А, точно.
Через полчаса три трофея Йорвоэрта исчезли в недрах замка Эливлод, а Тидельмид, приладив седлу принцессовой лошади сумку с едой, влез на своего гнедого, подмигнул дракону и весело попрощался:
– Бывай, Хртх,и не забудь, я спишу половину!
Дракон что-то пробульал и направился в замо. Имельда натянула вожжи тольо двинувшейся лошади и уставилась на «спасителя»: