Чтение онлайн

Империя все отрицала. Нет, она ничего не знала о вулканских кораблях. Какие доказательства есть у вулканцев, чтобы делать подобные выводы?.. Дети? Откуда там могут быть дети? Это биологически невозможно – так говорят их ученые. Очень жаль, что эти корабли затерялись. А кто в этом уверен наверняка?

Теперь у них появилось такое доказательство, живое доказательство. И теперь вулканцы больше не собираются утаивать секреты, по крайней мере, друг от друга. Сарэк назвал последнее имя. В постоянно кружащейся пыли продолжала тускло мерцать лампа. Наконец, на рекордере появились блики, и изображение наладилось вновь.

– Оставшиеся там – дети, их приблизительный возраст – от пяти до четырнадцати. Сканеры на жизнеспособные формы подтвердили информацию, о которой нам уже сообщали. Они наполовину вулканцы. – Сарэк выключил экран, чтобы дать всем возможность осознать важность момента.

Головы склонились в знак боли и сострадания. Не надо говорить о том, о чем знал каждый вулканец, не обязательно быть очевидцем, чтобы представить произошедшие события. Только бесспорна горькая истина: группа умирающих от голода детей, которые вообще не должны были существовать.

– Мужчины и женщины на Вулкане имеют половые отношения в строго установленном режиме, подобно своим более примитивным братьям: в течение шести лет отношения полов никак не контролируются, а вот каждый седьмой год это становится делом жизни и смерти – делом каждого настоящего вулканца. Производятся дети, точное подобие своих родителей: та же парадоксальная природа, та же лишенная логики, противоречивая душа. Когда наступает положенное для спаривания время, никто не улетает на звездных кораблях: вулканцы никогда не станут спариваться вдали от дома. И они никогда не станут делать этого с ромуланами. Этому мешают личные убеждения каждого и химические отличия внутри организмов представителей разных планет. В случае таких связей нарушалось бы особое сознание вулканца, а также межличностные отношения. Хаос был бы неизбежен… А сейчас вулканцы подверглись насилию…

Сарэк поднял голову и снова включил рекордер. Огоньки в его глазах сверкали не только благодаря мерцающему свету лампы, а его, обычно спокойный, голос наполнил палатку звенящим напряжением – отзвуком далекой опасной грозы.

– Я пересказал вам то, что вы уже знаете, а теперь Сэлок расскажет о выживших и о том, что нужно сделать.

Сэлок, уже почти старик, был очень опытным и ценным работником, особенно талантливым в обращении с детьми и знающим их психологию. Когда Сэлок сказал, что бояться нечего, все действительно расслабились, и страх ушел. Если Сэлок уверен, что боль причинена не будет, значит, так оно и случится. И что бы он ни говорил и ни объяснял, никто не задавал вопросов и не сомневался в истинности информации. Сэлок всегда все понимал, всегда был спокоен. Но не сегодня. Дрожащие руки и утомленный взгляд выдавали его неуверенность: он говорил о вещах, с которыми никогда не сталкивался и которых, следовательно, не понимал. Боль и скорбь мешали ему говорить, и все же он попытался взять себя в руки.

– Как уже сказал Сарэк, – начал Сэлок, – мы имеем дело с детьми. Информация Спока верна: они оставлены здесь умирать. Многих уже нет. Выжившие прячутся в пустых зданиях и развалинах бывшей колонии. Они слишком слабы. Удивительно, что еще вообще кто-то жив. Недоедание – их насущная проблема, но не самая серьезная. Гораздо большую угрозу представляет их невежественное сознание и жестокость. Я наблюдал за их поведением и не заметил никаких признаков проявления цивилизованности. Они убивают, не задумываясь, без сожаления, хладнокровно, ради утоления собственного голода, уничтожая друг друга; старшие убивают младших, более крепкие – слабых и немощных, тех, кто не способен сопротивляться из-за возраста или недостатка сил. Их тела, – голос его стал медленнее и отчетливее, – используются в качестве пищи.

Тринадцать пар глаз на мгновение закрылись. Вулканцы никогда не убьют собрата: каннибализм был недосягаем для их сознания.

– Эта планета скоро умрет. И мы не можем ее сохранить. Я предлагаю забрать детей на станцию Гамма Эри. Это защищенная территория, где мы сможем их лечить и воспитывать. Я поеду с ними, а на месте о них позаботятся самые опытные врачи и учителя. Когда дети достигнут определенного уровня цивилизованности, их можно будет развивать в более подходящих для их способностей направлениях. На это уйдет… очень много времени, – он замолчал. Единодушная тишина, кивающие головы и огромное невысказанное облегчение было ответом на его слова. – Тогда так и сделаем. Завтра возвращается корабль. На рассвете начнем.

– Прошу прощения, – Спок встал, сцепив за спиной руки, – мне очень жаль, но я не согласен.

Головы повернулись в его сторону. Спок почувствовал всеобщее неодобрение; ничего не поможет. Он глубоко вздохнул и продолжал:

– Когда-нибудь эти дети захотят узнать о своем происхождении, о родителях, своем месте во вселенной. Гамма Эри – орбитальная научная станция – не мир, а дом подопытных.

– Мы спасаем им жизнь, Спок! – гроза в голосе Сарэка уже не казалась такой далекой.

– Мы должны излечить их сознание. Что еще ты от нас требуешь?

– Обращаться с ними, как с собственными детьми, – тихо отозвался Спок, – потому что, в сущности, так оно и есть. Вырвать их с планеты, их родины, бросить на станцию, которая даже не является орбитой солнца Вулкана, внушить им мерки вулканского сознания, а потом отпустить на все четыре стороны – разве это достойный выход из положения? Эти дети заслуживают права иметь свой дом.

Лицо Сарэка было непроницаемо, точно камень. Вулканцы опускали глаза, словно чувствовали вину Спока, который так не правильно себя повел.

– Спок, эти дети, – в голосе Сарэка послышались металлические нотки, – плод насилия. Оставшиеся в живых частички природы Вулкана, природы опозоренной и обесчещенной. Наших родственников подвергли этому, они не выбирали себе такой судьбы.

– Как и их дети. – Спок взглянул на отца сквозь темноту, сквозь целую жизнь. – Наш мир дал им право на рождение. И их право решать, чем они будут похожи на вулканцев.

– Ну, ну, Спок, – прервал его Сэлок, – мы хотим помочь им, и обязательно поможем. Мы не осуждаем их за нищету натур, но мы обязаны исправить ее. Адаптация на Вулкане будет мучительной и болезненной, и не только для них, но и для нас. Мы должны выбрать оптимальный вариант и принести наибольшую пользу.

– Извини, Сэлок, но такие рассуждения – всего лишь желание избежать трудностей, а ведь этот путь куплен ценой нескольких беспомощных жизней.

– Не надо разглагольствовать, Спок! – Резкий голос Сарэка нарушил неуютное молчание. – Это решение принимать не тебе. Да и не сейчас. Ты…

Спок злился, сожалея о таком повороте разговора.

– Я предупреждаю, – произнес он в леденящей тишине, – что Совет Федерации согласился бы с моим мнением и разделил мое беспокойство. Население, лишенное родины, опасно, а это уже дело Федерации.