Приносить пользу
Шрифт:
– Продать?..
– Ну все, ты меня разозлил.
Шестой выхватил нож и прижал к подбородку человечка.
– Ц-ц-ц, - одернул его Бакли.
– Спокойнее. Так вот, козлик, ты продашь нам книгу. Прямо сейчас. Цена - сто золотых эфесов.
– Д... д... двести, - прошипел человек со станции, сглотнув слюну от страха.
– Каков, а?
– фыркнул Бакли и несильно ткнул человечка в нос.
– Вот жадный козлик, видали такого?!
Ткнул еще раз. Человечек шморгнул, сглотнул кровь и сопли.
– С...сто восемьдесят.
– Сто сорок, - сказал Бакли.
– Д...деньги вперед.
– Не держи нас за ослов. Двадцать вперед, остальные - за книгу.
– Ладно.
– На вокзал, я так понимаю?
Человечек в шубе кивнул. Бакли дернул извозчика за плечо:
– Эй, мил человек! Планы сменились: вези на вокзал.
Книга представляла собою, на самом деле, шесть книг: по одной за каждый месяц, начиная с июля. Человечек со станции принес тома в мешке. Он пропадал часа два. Уже совсем стемнело, Бакли с Шестым утомились ждать в привокзальной церквушке. Шестой то и дело подхватывался со скамьи, громко рыскал от алтаря ко входу и назад к алтарю. Кто-то из прихожан сделал было замечание:
– Молодой человек, уважайте...
– Чего тебе, сучий потрох?! Сиди тихо и не лезь!
Старик умолк и спрятался в плечи. Когда явился человечек со станции, Шестой вырвал мешок из его рук, оттолкнул его, перебросил книги Бакли. Тот пролистал и удовлетворенно кивнул. Учет велся как надо. Указаны были имена и даты прибытия, исходная станция и направление, куда пассажир подался потом. Также вписано и то, чем был примечателен данный пассажир и почему удостоился внесения в книгу: "Видный дворянин", "Трое здоровяков - верно, воины", "Повздорил с охраной", "Сильно переплатил за билет", "Имел дорогой меч", "Вез собаку неясной породы"... Было даже такое: "Выйдя с вокзала, раздал одежду бродягам".
– Ты что же, сам это все отследил?
– удивился Бакли.
– Есть еще трое на жаловании...
– И ты продаешь ваш общий труд? Ай-ай, как нехорошо.
– Они сбежали вместе с Бэкфилдом.
– А ты остался? Ждал, значит, случая продать книженцию? Жалко было бросить теплое место?
– Ну... э... ммм...
– Думал, северяне тебе заплатят за этот реестр?
– Вы не хуже северян, - человечек несмело покосился на Шестого.
– Это чертовская правда. Ты попал в самую точку, козлик. Мы намного лучше.
Бакли протянул мешочек, набитый золотыми. Служитель станции схватил, оценил на вес и шустро выскочил из церкви. Был - и уже нету.
– Идем, браток, - сказал Бакли Шестому.
– Хватит беспокоить прихожан.
Они вышли на улицу. Вечер покусывал за щеки хрустким морозцем. Вокзал светился цветными огнями, трепыхались флаги. Извозчики переругивались за место поближе к дверям станции. Полдюжины привокзальных гостиниц, как могли, тянули к себе внимание приезжих: плакатами и вымпелами, яркими фонарями, ветровыми трещетками, жестяными коронами. Притопывая на месте, орали зазывалы: "Гостям коронации - чистые комнаты!.. Согрейтесь с дороги! Пассажирам пунш за счет гостиницы!.. Постоялый двор "Минерва" - лучший у вокзала!.."
– Коронация, - Шестой плюнул на снег.
– Ненавижу это дерьмо.
Бакли смотрел вслед человечку со станции. Тот прошел мимо лучшей привокзальной "Минервы", оглянулся через плечо, юркнул в проулок. Бакли сказал:
– Давай, Шестой, принеси пользу.
– Его?.. Сейчас?!
– Нет, дождемся, пока северяне возьмут его и спросят!.. Сейчас, Шестой, сейчас.
– Сучья работа...
Верзила снова плюнул и пошел, ускоряя шаг, к тому самому проулку. Вернулся через каких-нибудь десять минут, сунул Бакли кошель с деньгами. Судя по весу, все сто сорок эфесов были здесь.
– Хорошо, - сказал Бакли.
– Молодчик.
– Сучья работа, - ответил Шестой.
* * *
"Чтобы быть полезным, нужно иметь желание и умение", - так говорит их хозяин. С этой точки зрения, Шестой явно полезен: он знает свое дело и всегда, без перерывов, испытывает желание.
– Сыграем?..
Шестой рыскал по гостиничной комнатушке и мусолил колоду в здоровенных ладонях.
– Сыграем, а?
– Не мешай, дружок, - отмахнулся Бакли.
– Видишь же: я занят.
– Что ты там ищешь?
Бакли водил пальцем по строкам учетной книги.
– Имена. Что еще тут можно найти?
– Какие имена?
Кривясь от его тупости, Бакли поднял глаза:
– Имена людей, Шестой. Двух полезных и одной мелкой шавки.
– Каких еще людей?
Бакли вздохнул. Шестой - дубина. Приходится объяснять то, что и ребенок понял бы.
– Вот ты, братец, не любишь коронацию, а зря. Важные люди изо всех земель съедутся на нее. Важные и полезные. Мне нужны двое из них.
– И как ты поймешь, кто полезный, а кто нет?
– Шестой глянул через его плечо в книгу и нахмурился.
– Тут же... тьфу... конь копыто сломит!
Бакли терпеливо ответил:
– Все просто, дружок. Эти двое не так мелки, чтобы быть бессильными, но и не так заметны, чтобы попасть под надзор северян. Они уехали к себе по домам, когда в столице стало страшно, но недавно вернулись, чтобы поспеть на коронацию. И еще, я знаю, из каких они земель. Достаточно примет, а?
– У... Ну, так ты ищи быстрее. А потом сыграем!
Вскоре Бакли нашел одно имя. Довольный собою, сел за карты и в течение часа выиграл у Шестого горку монет. Шестому пришлось крепко порыться по карманам и вытащить на свет все запасы. Десять агаток - вот все, что осталось у него к полуночи.
– Сыграем еще, - потребовал он.
– Сыграем, но завтра, братец мой любезный. Сегодня тебе уж больно не везет, а завтра, глядишь, удача переменится. Я ведь о тебе забочусь. Ты мне - как родной!
Бакли похлопал верзилу по плечу и отправился спать.