Пришельцы
Шрифт:
Но кто-то же стоит за этой утечкой!
В четвертом часу утра из усыпальницы наконец подали сигнал и Поспелов направился к зданию от реки, нырнул в лаз, сделанный еще партизаном Лешей Ситниковым, и оказался перед Зарембой.
– Бахталы, рома, – сказал шеф, поблескивая в полумраке золотом зубов. Скажи, дорогой, кто барон в нашем таборе? Ты или я?
– Вы, Александр Васильевич, – согласился Георгий. – В таборе – вы. В «бермудском треугольнике» – я. Мы же так на берегу договаривались?
Вероятно, Зарембе не понравилось требование Поспелова немедленно убрать из района группу быстрого реагирования, а значит, и убраться самому, когда обстановка обострилась еще больше, чем до объявления «Грозы». Однако шеф не стал далее разжигать страсти, благоразумно потребовав детального доклада обо всем происшедшем. Многое из того, о чем рассказывал Поспелов, для шефа было неожиданной новостью, особенно возратившаяся с планеты Гомос пожарная десантура, превратившаяся теперь в партизанский отряд.
– Давай сразу решать, что с ними делать, – заявил полковник. – По закону их следует немедленно разоружить и вывести из «треугольника». Что я стану докладывать начальству? Что в Карелии воюют партизаны? Да меня за такую самодеятельность…
– Их невозможно ни разоружить, ни вывести, – сказал Георгий. – Это нереально. А реально вооружить их надлежащим образом, взять на полное довольствие и включить в операцию. Вместо группы быстрого реагирования. Достигнута полная договоренность.
– Меня не станут слушать, – пожаловался Заремба. – Сам посуди, кто согласится привлекать в разведоперацию… пожарников! Это же незаконное вооруженное формирование! В конторе возникнет столько вопросов!
– Это сейчас – единственные профессионалы, способные действовать в «бермудском треугольнике». Великолепно знают тактику «драконов», а самое главное, имеют стойкий иммунитет от всякой чертовщины…
– Да я все понимаю! – прервал шеф. – Но стоит только заикнуться о партизанах, в конторе начнется ажиотаж.
– Давайте не будем заикаться, – предложил Поспелов. – Допустим, десантуры нет в «треугольнике», мы о ней ничего не знаем. А есть банда мародеров, которой должна заниматься милиция.
– Рома, ты натуральный авантюрист. И меня, старика, тащишь за собой.
– А что нам терять, Александр Васильевич? Разведоперация была очень хорошо разработана и отыграна на макетах, проверена логикой контрразведки и потому с блеском провалена.
– Считаешь, провалена?
– Несомненно. Что за фермер поселился в Урочище, стало известно «драконам» на третий день. Кстати, и десантура довольно легко вычислила резидента… Потому и скелеты начали плясать перед домом. Агентура, за исключением Витязя, тоже раскрыта, контролируется оперативная радиосвязь. Куда уж дальше? Впрочем, и Витязя раскрыли, только не знают, кто он. Поспелов сделал паузу. – Если сейчас об этом доложить руководству…
– То я сразу же уйду на пенсию, – закончил Заремба.
– А я опять за штат.
Шеф походил по пустому гулкому помещению, все еще пахнущему стойким медицинским духом, посмотрел в щелку между досок, зарывающих окно, и глаза его в луче света масляно засверкали.
– Но с бандой мародеров надо разобраться. Они же не воюют с «драконами»…
– Пока там молчаливый нейтралитет, – объяснил Поспелов. – Взаимная терпимость. Но Азарий ведете ними переговоры. Он после армии год сам в сопках промышлял, туристов попугивал. И год потом сидел в лагере.
– Ну и публика!
– Что делать, Александр Васильевич, это тоже наш народ. Надо принимать их такими, какие они есть.
– И мародеров оставить?
– Пока оставить. Из них можно сделать не соратников, но союзников. Азарий, по крайней мере, уверен.
– Ох и не нравится мне эта затея! – признался Заремба. – Не лежит душа…
– А мне нравится, – задумчиво произнес Поспелов. – Пока я сидел в плену у десантуры… Время было подумать! К тому же заперли в немецкий танк, откуда без автогена не удрать. Оказывается, когда сидишь в неволе, хорошие мысли приходят.
Трезвые и какие-то простые, ясные… Прямо скажем, картина невеселая, Александр Васильевич. Я ее постараюсь нарисовать, только сразу предупреждаю: не докладывайте об этом руководству. Пока.
– Ну, давай рисуй! – поторопил шеф. – А то ты как баснописец: мораль в последних строчках.
– Вот с последних строчек я и начну. В Россию готовится ввод иностранных войск.
Под эгидой ООН, однако это будут войска НАТО. Своеобразный югославский вариант расчленения государства. Причиной может стать и кавказская война, и какая-нибудь новая авария на атомной станции в европейской части. Смерть причину найдет…
– Круто!
– Потому что с морали начал.
– Ну, продолжай!
– С Юга Россия открыта. Черноморский флот умышленно раздирают на части, моряки не ходят в море, не умеют стрелять даже из винтовок, Украина упорно тянется в НАТО и потому без проблем пропустит войска в поход на москалей. Но Россия слишком велика, чтобы заходить с одной стороны. По крайней мере, надо с трех. А на севере еще жив Северный флот. Правда, тоже почти в море не ходит, но если что – неприятностей может доставитьмного. Да и Ленинградский военный округ не сильно пострадал в перестройках.
Так вот Карельский феномен, этот «бермудский треугольник» – тщательно спланированная операция по подготовке электронной воины, самой короткой и блестящей. Всего-то и нужно – на несколько часов подавить радиолокационные службы, станции наведения, и все средства связи, в том числе и космические. Ну а что на душе творится, когда на сопках распускаются «ромашки», вы сами испытывали. Спрятать на территории густонаселенной и благоустроенной Финляндии всю эту электронику невозможно, куда легче сделать это на просторах Карелии, используя, допустим, давно забытые коммуникации, оставшиеся от брошенных или взорванных ракетных шахт, военных аэродромов, радиолокационных антенн. Кабелей-то в нашей земле – во все стороны, ищи и подключайся, и кабели для военных выпускали хорошие, медные, сто лет еще прослужат…