Чтение онлайн

Перед мысленным взором Бронштейна появилась картинка. В пародийной форме на ней сначала было продемонстрировано, какие позитивные сдвиги в экономике СССР, а затем и всего мира могут произойти.

Атомные паровозы и пароходы, газотурбинные самолёты…

Но вот, в Европе начинается вооружённый конфликт, развязанный Польшей и поддержанный Германией.

В пародийной манере показывается лимит дальности полёта самолёта, двигатель которого питает углеводородное топливо. Взлетев с аэродрома под Берлином, тот долетает до Киева и… кончается топливо, аэроплан падает на землю.

Затем показывается аэроплан с атомным двигателем на базе реактора Росси. Он спокойно пролетает над Москвой, Уралом, долетает до Камчатки и возвращается обратно, на аэродром под Берлином. Затем взлетают армады бомбардировщиков и десантных аэропланов и… нигде не скрыть, не спрятать советскую промышленность от атак германских асов.

— Реактор Росси — это новое дыхание для доктрины Дуэ, авиационной гегемонии, — закончил поучительную демонстрацию последствий опубликования этого открытия Макаров. Рано его выводить на мировую арену. СССР пока страна аграрная. И угадай на счёт раз, кто быстрее эту сногсшибательную новинку реализует, на имеющихся промышленных мощностях? А?

— Блин, жалко — то как! — сокрушённо покачал головой Бронштейн. Если этот реактор такой простой как ты мне показал. Мы зимой мёрзли, дров мало было и дорогие они. А тут! Сделал ядерный бойлер, да хотя бы калорифер, и на одной зарядке топлива грейся всю зиму! Ведь и самовар можно на ядерную энергию перевести…

Видения «домашнего атомопанка» Бронштейна были настолько реальны, что Макаров не выдержал и рассмеялся, заставив захохотать тело Бронштейна.

— Ладно, думаю, «для дома, для хозяйства», можно и изготовить подобную штучку. Хотя молчать о ней нужно будет, аки партизан. Даже от своих домашних скрыть. Знаешь, лучше не будем рисковать.

Имя можно сделать и на более мирных вещах.

— Так какие, как ты говоришь, «мирные», открытия можно сейчас уже публиковать?

— Ну, например, высокотемпературные сверхпроводники. Плюс теория, объясняющая хотя бы приближённо эффект сверхпроводимости. Кстати, я знаю, как можно сделать сверхпроводники, становящиеся сверхпроводящими аж при температуре пятисот градусов Цельсия!

— Ничего себе! Это тот самый эффект, если я правильно тебя понял, который обнаружил в замороженных жидким гелием ртути и свинце, Каммерлинг-Оннес? Эффект полного исчезновения сопротивления электрическому току?

— Он самый. Причём, что любопытно, прорыв в область высоких температур, больших тридцати градусов выше абсолютного нуля, состоялся в моей истории в восемьдесят седьмом году. Двое исследователей, Мюллер и Беднорц, обнаружили превышение температуры сверхпроводящего перехода в тридцать кельвинов в особой металлокерамике. До этого, почти три четверти века существенных подвижек в область высоких температур этот эффект не имел. Топтались в области гелиевых-водородных температур. То бишь, температур жидкого гелия и водорода.

— Понятно. В Бронштейне проснулся азарт. А в чём причина, каков механизм возникновения этого эффекта?

— Долго объяснять. Коротко же — в проводнике образуется «электронное поле», когда утрачивается различимость между разными электронами, и в результате дефекты кристаллической решётки, рассеяние на которых и является преимущественно причиной возникновения сопротивления электрическому току, становятся для таких «коллективных» электронов «прозрачными».

— Однако же, сверхпроводимость — это так сказать, «присказка» к настоящей работе нобелевского уровня. Запомни, Бронштейн, Нобеля дают за работы, которые мировое научное сообщество «ожидает». Простой пример — Эйнштейн. Его слава очень сильно раздута. Тогда как созданные им теории — СТО и ОТО, пожалуй, за исключением первой — пример непрактичности. Да и создал СТО, если как следует разобраться, не Эйнштейн, а Пуанкаре, который её Альберту подарил. А ОТО Эйнштейну фактически написала его жена — Милева Марич. Он кстати, поэтому и отдал ей часть своей нобелевки при разводе. Во всяком случае, математическую обработку идей Альберта, а то и помощь с самими идеями она ему оказывала.

Мюллеру и Беднорцу нобелевку дали потому, что уж очень долго орешек высокотемпературной сверхпроводимости «не раскалывался». Дадут ли нобелевку за повторение их открытия сейчас — не знаю. Скорее всего, нет, ибо нет эффекта длительного ожидания. Посчитают лишь дальнейшим развитием работ Каммерлинга-Оннеса.

— А тогда что может быть такой работой?

— За что Альберту дали Нобеля? Отнюдь не за создание новой физической теории, а за то, что в этой теории фактически было обосновано новое мировоззрение. Премия имени Нобеля — во многом политическая. Это кстати, озвучено в завещании Альфреда. Так что тебе нужна такая работа, которая сотрясёт мозги исследователей всего мира не хуже СТО и ОТО. И такая концепция у меня есть — это квантовая электродинамика. Сокращённо КЭД. Вот за неё Нобеля просто не смогут не дать — не поймут-с в мировом сообществе физиков.

Высокотемпературный сверхпроводник состава иттрий-барий-медь-кислород я знаю, как изготовить буквально на школьном оборудовании. Правда, школы конца этого века. Но, думаю, в бывшем Киевском университете лаборатории оборудованы не хуже. Лишь бы была установка получения не то что жидкого гелия, а хотя бы жидкого воздуха.

— А если не будет? — затаив дыхание от волнения, спросил Бронштейн.

— Тогда — есть ещё варианты. Наиболее оптимальны следующие:

— синтез супермагнита кобальт-самарий. Или неодим-железо-бор. Их рецептуры и технологии получения я представляю, бо работал пару месяцев над новыми материалами для сверхмагнитов. Если удастся разжиться хорошим химическим оборудованием, то можно вообще, потрясти научный мир, пожалуй, что и покруче, чем Каммерлинг-Оннес. Супермагнитами на десять-двадцать тесла индукцией. Причём постоянными! То есть, намагниченными кусками вещества. Но с такой магнитной индукцией, о которой сейчас и думать бояться.

— Тесла это сколько в Гауссах? — полюбопытствовал Бронштейн. Я знаю хорошо лишь систему мер СГС.

— Понятно, система СИ, к которой я привык, появилась намного позже даты твой смерти в моей истории. Один Тесла — это десять тысяч Гауссов.

— Ого! Магнит силой в сто тысяч гауссов — это впечатляет! В сто тысяч раз более сильный, чем магнитное поле Земли! Это действительно будет серьёзное изобретение в технике.

— Увы, не слишком радуйся, Митя, — осадил восторг Бронштейна Макаров. Для самого простого супермагнита — неодим-железо-бор, как следует из названия, нужен неодим. И если с железом и бором думаю, проблем в киевском университете не будет, то вот неодим… Это редкозём, как впрочем и самарий. Сомневаюсь, что они там найдутся, нужной степени очистки. Хотя, если РЗЭ в универе есть, то я могу их разделить. Дёшево и быстро. Как-никак работал в Германии и по этой теме.

— А как? Я читал, что РЗЭ потому и плохо изучены, как индивидуальные вещества, что их сложно разделить. Они похожи по химическим свойствам друг на друга, — выразил озабоченность возможными осложнениями Бронштейн.

— Видишь ли. В моё время начали активно развиваться нанотехнологии. Их практичнее было бы назвать атомно-молекулярными технологиями. Это, одним словом, манипуляция отдельными атомами и молекулами против манипуляции их массивами из квадрильонов единиц в самых продвинутых методах микроанализа ныне.