Чтение онлайн

У подводы суетились повара, перетаскивая мороженную конину на кухню, с которой апетитно тянуло запахом варящегося борща.

Позавтракали. Семён уплетал за обе щёки наваристый борщ с вкусным, ещё тёплым чёрным хлебом. Выпив кваса, он поднялся из-за стола и пошёл в цех, на «планёрку», предваряющую начало рабочего дня.

Обсуждение текущих дел было в самом разгаре.

— А я говорю, нужно строить промышленную установку! Чтоб, значит, за раз десяток тонн металла выплавлять!

— Постой, Олег, не кипятись! — осадил энтузиаста создания «собственного металлургического заводика» кто-то. Угля где столько возьмёшь? А? И загазованность будет сильная. Не говоря уж о необходимых для «промышленного регенератора» материалов. Скромнее надо быть! Как хоть, удалась плавка?

— Удалась, ребята! Есть чёрный булат!

— Живём братцы! Теперь резцов, свёрл, напильников наделаем! Подшипники наконец на свёрла наменяем!

— Здорово робяты! — спорящих вдруг прервал зычный бас Нагульнова. Я так послушал, удалась плавка?

— Удалась! — раздался нестройный гул голосов. Настоящий булат, высшего качества!

— Тады я соглашусь пожалуй с Олегом — надо делать промышленный аппарат! Ведь кроме булата он и цемент производит?! — в голосе Нагульного зазвучали торжествующие нотки. Молодец Бронштейн, такой аппарат придумал! Домна и близко не стоит, ей и руда богатая нужна, и окромя чугуна, с неё больше взятка нет!

— Не торопитесь. Голос Бронштейна, незаметно вошедшего в цех и с интересом слушавшего, прозвучал негромко, но веско. Макар Степнович, мы ещё толком режимы работы прототипа не изучили, так что строить промышленную установку рано ещё. А без них крупную установку делать просто опасно.

— Это почему? — агрессивно спросил Нагульнов.

— Дык в ней же горючий газ получается и используется. Если что не так, смешается с воздухом и… бабах! Сейчас «регенератор» маленький. Если бабахнет, то только его разворотит. А вот если большая установка рванёт, одним пожаром на заводе не отделаемся.

— Эх, жаль! Покажете, что у вас вышло?

Собравшиеся в цехе перешли в огороженный угол. Там пара рабочих уже вытаскивала из форм отлитые заготовки будущих резцов, полотен пил, напильников, свёрл и т. д.

Матвей подошёл к одной из остывших заготовок, имевшей форму плоского вытянутого параллелепипеда и взял его в руки.

Ещё горячий металл обжигал ладони через асбестовые перчатки, но терпеть было можно. Характерный узор и тёмно-серый, почти чёрный цвет весьма обнадёживали.

Пройдя в угол, где находился лабораторный стол, Матвей взял в руки инструмент и начал выяснять характеристики полученной заготовки сверла.

Через десять минут он сообщил результат:

— Образец годный. Завить винтом, заточить и можно сверлить металл.

Его слова вызвали оживление, даже аплодисменты. Повеселевшие рабочие разошлись по своим местам. Закипела работа. Заготовки разобрали, и в умелых руках они постепенно стали превращаться в готовый продукт.

Нагульнов, дождавшись испытания булатного резца, ушёл по своим делам.

Прошло два часа. Согласно утверждённому распорядку, Семён подошёл к висящему в цеху рельсу и пару раз ударил его металлическим прутом, возвещая перерыв.

Работавшие быстро собрались. Из углов цеха извлекли деревянные чурбаки, что использовались вместо стульев. Наступило время теоретических занятий.

Так, два часа работы и академический час лекций, перерыв на обед, и ещё пару раз по два часа работы, перемежающейся теоретическими занятиями, прошёл день.

Бронштейн ушёл домой. Семён, убедившись, что ребята из бригад собрали инструмент и убрали рабочие места, вернулся в общежитие. Глядя на читающих записанное днём ребят из своей комсомольской ячейки, он довольно улыбнулся, подумав:

— Ребята молодцы! Все понимают свою ответственность, разгильдяев нет! Правильно я тех засранцев погнал!

Матвей, вернувшись домой, прошёл на кухню, где ужинал Исидор, взял свою порцию еды, и поев, обратился к брату:

— Как Изя, дела в горсовете?

— Заканчиваю уже проводку. И работы пока не предвидется. Вот получил зарплату…

— Как закончишь, переходи к нам! Я один уже не справляюсь, мне бухгалтер нужен…

Исидор заметно оживился:

— Как дела с твоей «физической бухгалтерией»? Есть подвижки?

— Блин, без мощной вычислительной машины, типа той, что хотел построить Бэббидж, помнишь, я тебе читал о работах этого англичанина, трудно. Мне бы расчётчика. Ты же, Исидор, экономикой интересовался. Лишним определённо не будешь.

— Хорошо, Митя. К концу этой недели должен освободится, и сразу к Вам…

Глава 24. Есть у революции начало, нет у революции конца…

Рабочие велозавода, окружив плотным кольцом только что собранный велосипед, или, как всё чаще стали называть двухколёсные машины, байк, громко обсуждали новинку.

— Совершенно-то ведь не похож на немецкий!

— Дык материалы у нас не немецкие. Пришлось учесть. Посмотрим, что испытания покажут.

— Вот берут меня сомнения, что колёса долго прослужат, — высказал свои опасения Олег Ковальчук, главный «металлург», впрочем, он уже заслуживал этого звания без кавычек. Деревянные ведь. А нагрузка на них у байка весьма велика…

— Ну и что что деревянные? — возразил Олегу «разработчик» колёс. Во-первых, это дуб. Вываренный в олифе и запечённый в печи при почти полутора сотнях градусов! Во-вторых, он армирован стальной проволокой. В-третьих, видешь, у нашего байка вилка телескопическая, подпружиненная, с амортизатором-гасителем колебаний! И заднее колесо на маятнике установлено, а на нём — тоже амортизатор! И вел наш легче немецкого получился!

— Не знаю, ребята, всё-таки дерево — с сомнением вмешался в разговор старый слесарь Потапыч.

— Колёса на шинах, так что об камни не разобъёт! Шины специальные сделали, широкие. «Пробить» накачанное колесо до обода непросто.

Матвей, поправив на плече сидор с очередной «порцией» книг, выдержки из которых предстояло переписать в свои лекционные тетради учащимся рабфака, впрочем, его буквально вчера переименовали в СпТУ станкостроения, вошёл в цех, когда обсуждение первого полностью изготовленного на велозаводе «байка-вездехода» было в самом разгаре. Тихо подошёл к группе спорящих, послушал, о чём речь.