Чтение онлайн

Подергал веревку, проверяя, крепко ли привязано. Вроде все хорошо – можно спускаться. А если можно, то терять время не стоит.

Ощущая себя волком из «Ну погоди!», осторожно полез вниз. Все внимание было сосредоточенно на спуске – альпинизмом никогда не увлекался, а сорваться с такой высоты мне совсем не улыбалось. Именно поэтому двух человек внизу услышал далеко не сразу. За мгновение до того, как они нажали на спуск своих арбалетов.

Оттолкнулся от стены, намереваясь упасть на стрелков сверху, но полностью разминуться с болтами не удалось. Одна стрела продырявила мне бедро. И вместо элегантного пикирования подобно коршуну, вышло так, что я упал на одного из солдат бесформенным мешком.

Справедливо предположив, что о подмятом подо мной воине пока можно не беспокоиться, решил избавиться от второго стрелка. Тем более что он уже выхватил меч и прыгнул ко мне, намереваясь наколоть меня на свою железку.

Мой арбалетик – моя палочка выручалочка, чтоб я без тебя делал? Арбалет не подвел и на этот раз – выстрел сразу утихомирил мечника. Болт попал ему в бок. От удара стражника развернуло, и он повалился на землю, зажимая рану. О нападении он уже и думать забыл. Зато активизировался второй солдат. Подо мной что-то закопошилась и из-под меня вылетела рука с ножом, явно пытаясь перерезать горло.

Руку удалось перехватить, схватив за запястье. Но тут появилась вторая и обхватила меня за шею. Одна рука пыталась проткнуть мне грудь, вторая удушить предплечьем. Ударил затылком наугад: что-то хрустнуло, раздался вскрик. Приложив усилие, выломал запястье с ножом до треска. Крик перешел в завывание, и вторая рука отпустила шею. Сейчас неплохо было бы подняться на ноги, но простреленная нога отдавала болью, и про резкие движения пришлось забыть. А тут еще раненый в бок очухался и подползал к нам, не забыв прихватить с собой меч.

Превозмогая боль, резко дернул ноги назад, выполняя кувырок – получилось. Стоя на одной полусогнутой ноге, отобранным ножом перерезал горло подвывающему стражнику – он даже не успел сообразить, куда делось придавливающие его тело. Увидев такой поворот событий, второй солдат начал подниматься, опираясь на меч.

Ждать пока он полностью встанет, мне было не с руки. Метнул со всей силы нож. На то, что он воткнется, конечно, не рассчитывал. Нож ударил стражника в нагрудник. От толчка служивый завалился назад вместе с мечом и ругательствами.

У меня появилось время, пока он снова соберется с силами. Даром его тратить не стал, отвел рычаг арбалета, наложил стрелу и вскинул оружие.

– Ах, ты гаденыш, яж тебя разорву. Сейчас ты у меня кровью захлебнешься, – декламировал стражник, сосредоточенно поднимаясь, опираясь все на тот же меч.

Речь его оборвалась, как только он поднял глаза и увидел арбалет в моей руке.

– Асталависта бэйби, – не удержался я от изъезженной фразы, прежде чем нажать на курок. А что поделать? Ностальгия – она такая.

С засадой разобрался. Теперь самое сложное. Надо выдернуть из ноги стрелу. Закусив палку, подвернувшуюся под руку, рванул древко. Издав стон, перекусил палку как хлебную соломку. Чертовы стражники, всех порешу.

Теперь надо отдохнуть несколько минут и догонять отряд. Прежде чем расслабиться зарядил арбалет и положил его под правую руку. Туда же положил трофейный меч. Полностью расслабиться не удалось – минут через пять услышал вверху шорох – кто-то спускался по веревке. Теперь стало понятно, почему эти голубчики меня тут ждали. Проходили мимо и услышали, как я спускаюсь – наверно шли последними.

– Эй, Нурп! Я тут! – крикнул, разглядев скалолаза. Через минуту мастер сидел рядом.

– Смотрю, опять тебя подстрелили? Когда ты только поумнеешь? – в своем репертуаре начал ворчать де Горс.

– Ладно, мастер, проехали. Скажи лучше, что там наверху?

– А что там? Покойники там. Как, впрочем, и тут. Расстрелял я все стрелы. Дай, думаю, подползу, послушаю, чего у них там происходит. Ужом проскользил практически до самых шатров. Лежу, слушаю. А кроме стонов оттудова ничего и не слышу. Ну, думаю, не может такого быть. Утекли, значит, охламоны. Взял я меч со щитом наперевес, рубанул по шатрам, тут в меня болт и прилетел. Ну, да щит-то я не зря взял. Предвидел этот трюк, оттого и попали в щит, а не в меня.

– Ох, и любишь ты, мастер, похвастаться, – усмехнулся я.

– Какое хвастовство? Это наука для тебя очередная. А ты лучше б прислушивался, что тебе умный человек говорит, а не перебивал.

– Ладно, ладно. Давай дальше говори.

– А что рассказывать? Прошел я через дырку, а в лагере два трупа и два раненых. Один из которых и выстрелил в меня.

– Ну и что ты сделал?

– А что я мог сделать? Заколол раненых, да сюда двинулся.

– Выходит семеро их осталось, – подсчитал я потери противника, – вставай Нурп, пора нам в погоню идти.

Рана немного поджила, и кое-как идти я уже мог. Если эти двое услышали, как я спускаюсь, значит проходили мимо, а если так, то вектор, проложенный от лагеря до веревки, укажет направление, куда ушел отряд. Мы с мастером двинулись по этому вектору. Овраг был достаточно узкий, чтоб не дать противнику уйти в сторону – в направлении движения я был уверен.

Через полчаса нога окончательно затянулась, и я мог набрать темп. Не видящий в темноте мастер меня тормозил.

– Догоняй Нурп, я ухожу в отрыв, – сказал мастеру и перешел на бег.

Сначала бежал, немного прихрамывая, но с каждой минутой боль становилась все меньше. Также с каждой минутой возрастала жажда. Но это меня беспокоило мало, сегодня уж точно найду, как ее утолить.

Вот уже час бегу, весь обратившись в слух. Дело довольно напряженное, но иначе нельзя – может быть оставлена засада. Какой здоровенный овраг тут. Скорее всего, русло какой-нибудь высохшей реки. В любом случае мне это на руку. Деваться отсюда отряду некуда.

Наконец-то – звук пульсов. Теперь можно расслабиться. Стараясь не шуметь начал догонять стражников. Через пять минут, уже шел метрах в десяти сзади последнего. Они шли вряд, дыша в затылки друг друга. Первый и третий в ряду несли факелы, освещая путь. Шли без разговоров, без жалоб на усталость, без оглядки – они знали, что уходят от смерти. Знали, чем грозит любое промедление. Знали, что при проявлении слабости никто не станет помогать товарищу. Они не знали лишь одного – их смерть уже рядом.