Чтение онлайн

Когда я танцевала, то старалась смотреть поверх посетителей. Дело не в том, что я чего-то стыдилась, в конце концов, я не стриптизерша. Танцовщицы в “Трестле” служили для создания атмосферы. Мы оставались одетыми. На мне было одежды меньше, чем на остальных, но только потому, что у меня помимо танцев была еще и смена в баре, поэтому, чем меньше одежды - тем больше чаевых.

Но не было ничего более неловкого, чем встретиться глазами с посетителями. Сэм довольно осторожен в том, чтобы всеми возможными способами не подпускать в бар извращенцев, но то, как мы устроились тут на платформах в мягком сияющем свете, превратит любого парня в пресмыкающееся.

Обычно я пыталась раствориться в музыке и просто танцевать для себя. Так время летело быстрее. Но сегодня вечером моя голова была настолько забита событиями минувшего дня, что мозг просто не мог отключиться. Перед началом смены я выпила две стопки, чтобы справиться с этой проблемой, но пока ничего не изменилось.

Я по очереди смотрела в разные места на стене и потолке, чтобы скоротать время. Я поймала взгляд Спенсера, сидящего за столом в углу. Он ухмыльнулся мне, пошевелил бровями и облизал губы.

Я сделала вид, что давлюсь.

Он покачал головой и вернулся к своему блокноту, в который записывал тексты песен.

То, что произошло днем, было забыто… по крайней мере, пока.

Я улыбнулась, размахивая своей цветастой юбкой, и взглянула на главный вход, когда отворилась дверь. Сквозь нее внутрь ворвался еще одно облако дыма. Будто выступая из тумана, появился Кейд. Мой парень - круглосуточный, притворяющийся, что мы встретились в библиотеке, обнимающийся с мамой, популярный мальчик.

Он выглядел хорошо.

Слишком хорошо.

Он смеялся, и люди замолкали на полуслове, только чтобы посмотреть на него, будто он был знаменитостью. Темные волосы падали на глаза, и он откидывал их назад. Это был тот тип волос, которые буквально умоляли, чтобы к ним прикоснулись. Он был с каким-то латиноамериканским парнем и улыбался так широко, что его зубы в темном помещении казались маленькими жемчужинами. Он выглядел тем же симпатичным улыбчивым парнем, что и сегодня утром, но, сравнивая с этой улыбкой, я осознаю, каким фальшивым все это было. Чудесные ямочки на щеках смягчали жесткую линию его подбородка, а глаза слегка светились. Он снова засмеялся, и я увидела, что, по меньшей мере, три девушки шагнули к нему ближе.

Девушка посмелее отделилась от своих друзей и шагнула прямо к нему. Мне не было слышно, о чем они говорят, и в помещении было слишком темно, чтобы можно было прочитать по губам.

Хотя я даже не знала, как читать по губам.

Она выглядела именно так, как я себе представляла его тип девушки. Светловолосая, дерзкая и отвратительная.

Полная противоположность меня.

Меньше, чем за минуту он очаровал ее так же, как и моих родителей. Она хихикала и трогала его за руку, падала на него, наматывая волосы на палец. Я все ждала, что он отойдет от нее, но этого не произошло. Они просто продолжали говорить и говорить. Она точно давала ему зеленый свет, а он по-прежнему болтал с ней как со старушкой в церкви.

И почему он не брал того, что она так явно ему предлагала?

Он начал говорить со своим другом, игнорируя блондинку. Она надула губы, и это выражение смотрелось отвратительно на ком-то старше пяти лет.

Я улыбнулась.

Некоторое напряжение в моих плечах ослабло, и я стала танцевать немного легче. Я сказала себе, что облегчение, которое я ощутила, стало результатом выпитых до этого стопок и не имеют ничего общего с блондинкой, которую он игнорировал.

Потом девушка залезла к нему в карман и достала его телефон. С самодовольством она вбила, как я поняла, свой номер в его контакты, и мне захотелось вырвать ее дурацкие светлые волосы. Он обернулся через плечо к своему другу и поднял брови. Девушка ушла, выглядя разочарованной, а он даже не взглянул на нее.

Он что-то говорил своему другу, когда замолчал. Его глаза были направлены в мою сторону, и я почти ощущала тяжесть его взгляда, блуждающего по моему телу. Лицо растянулось в широкой улыбке, когда наши глаза встретились. Он застыл, и мои движения стали неуверенными. Мне следовало отвести глаза, но что-то в его взгляде меня удерживало. Не похоть. Мне хорошо было знакомо это выражение. Он смотрел на меня… с трепетом.

Он шагнул в мою сторону, и у меня сердце екнуло в груди. Меня влекло к нему… парню совсем с другого поля. Если быть честной, то не просто желание клокотало у меня в груди.

Это был страх.

Я с трудом отвела взгляд к потолку и заставила себя сосредоточиться на танце. Если я не буду смотреть на него, то, может, он не попытается заговорить со мной.

Я закрыла глаза, и мои покачивания бедрами казались, будто я находилась в море. Выпивка определенно ударила в голову. Она повлияла на меня в достаточной степени, чтобы я чувствовала тепло и легкость в голове. Мою кожу покалывало, и я гадала, смотрел ли он на меня. Мышцы расслабились, и чем больше я скручивала и раскачивала тело под музыку, тем лучше себя чувствовала. Я представила взгляд в его глазах, и от этого моя кровь помчалась быстрее.

Тематикой “Трестла” было ретро, поэтому мне не приходилось танцевать под какую-то разжижающую мозги попсу. С закрытыми таким образом глазами, запахом дыма, доносящимся извне, и пульсирующим под кожей скрытым желанием я могла практически притвориться, что сейчас 1960-е годы, а я работаю во время расцвета гоу-гоу бара.

Я открыла глаза и нашла Кейда.

Это казалось естественным, как сила притяжения.

Обычно взгляд отсюда сверху на кого-то был слишком неловким и интимным. Встретиться с ним взглядом было интимно, но не неловко. Это было волнующе.

Несмотря на то, насколько сильно он меня боялся, с ним я чувствовала себя комфортно. Было сложно. Глядя на него, я понимала, что это не тот страх, что заставляет тебя убегать на холмы. Этот страх заставлял людей сбрасываться со скал и забираться в горы - страх, который говорил тебе, что в конце его, тебя ждало чудо, если ты только туда доберешься.

Хотя добраться туда было проблематично. Я не относилась к тем девушкам, что забирались в горы. Какой бы привлекательной сейчас ни казалась вершина, мне было хорошо известно, что я на полпути сдамся, а потом останусь лишь с болью дороги и отсутствием награды.