Чтение онлайн

Она хотела, чтобы Джейми благополучно вернулся домой, и одновременно хотела, чтобы Саймон остался с ней навсегда. Именно это противоречие заставляло ее шагать из угла в угол в своем доме на Кэрридж-сквер и спорить с собой до тех пор, пока солнце не стало клониться к горизонту.

Ох, пропади все пропадом! Зачем она отрекается от своих чувств? Кого и в чем пытается убедить? С ней случилось то, о чем говорится во всех романах: она нашла свою вторую половинку и не сможет дальше существовать без нее.

Саймон был вором, они принадлежали к разным классам, однако разве понятие «джентльмен» не подразумевает человека чести, достаточно сильного, чтобы никогда не воспользоваться этим своим преимуществом против тех, кто слабее его? Если это так, то Саймон, несомненно, является джентльменом, тогда как Мерзкий Реджи им не является.

Ах, если бы ей удалось получить от Саймона признание в его чувствах к ней до того, как он узнает о ее богатстве! Тогда бы она точно знала, что он искренне любит ее.

Если Саймон признается в своих чувствах, думая, что она самая обычная женщина, все сложится превосходно и планы лорда Фистингема будут сорваны.

Нынче ночью.

У нее участилось дыхание. Воспоминания о губах Саймона нахлынули на нее, и ее тело обдало жаром.

Силы небесные! Она не могла дождаться этого момента.

Она отдаст Саймону свою девственность, и когда он заявит о своих чувствах, сообщит ему приятную новость.

Агата улыбнулась. Ей не терпелось увидеть выражение лица Саймона, когда он узнает о том, что она очень богата. Отвернувшись от окна, она снова принялась шагать, из угла в угол гостиной, раздумывая над тем, что следует надеть, когда собираешься кого-то соблазнить?

Было уже позднее утро, когда солнечные лучи, пробившись сквозь облака, заглянули в офис Джекема.

Саймон скатился с дивана и потянулся, потом потер лицо. Ему следовало пойти ночевать домой. В конце концов, не зря же он потратился на меблировку, сделав свое жилье довольно уютным. Однако разительный контраст этого тихого величественного дома с теплым, гостеприимным домиком Агаты делал ночь, проведенную в бурлящем жизнью клубе, вполне приемлемой альтернативой.

Усилием воли Саймон переключил свои мысли на проблему, которую предстояло решить в первую очередь. По правде говоря, в его организации не было сейчас человека, обладающего подходящими данными, способного видеть каждую ниточку в клубке, за которую следует дернуть или которую следует ослабить, не теряя при этом из виду весь клубок. Конечно, со временем можно многого добиться, но придется потратить несколько лет на подготовку другого человека, как в свое время готовили его на замену Старику. К счастью, время у него есть.

На мгновение Саймону очень захотелось сбросить со своих плеч этот груз. Но что у него будет за жизнь без этого груза? Любящая жена, смышленые дети, жизнь, лишенная каких-либо тайн…

Жизнь при свете дня?

Он тут же прогнал эти вздорные мысли. Если бы не Старик, он, вероятнее всего, не дожил бы до своего тринадцатого дня рождения и тем более не имел бы ни уютной жизни, ни семейных радостей.

Схватив шляпу, Саймон поспешно вышел из клуба. Заполучить Агату – голенькую и с готовностью отдающуюся ему, – не это ли осуществление его мечты?

Как только он представил Агату в своих объятиях, вся его хандра мгновенно улетучилась, и он ощутил настолько острое желание, что остановился, прислонился спиной к холодному металлу ближайшего фонарного столба и сделал несколько глубоких вдохов.

Уличный воздух трудно было назвать свежим, но в нем ощущались привычные запахи, а вокруг слышались привычные звуки: грохот колес и шум толпы, знакомый любому лондонцу. Это была реальная жизнь, в которой ему отводилась особая роль: бороться с опасностью, присущей военному времени и именуемой шпионажем.

Это его миссия, и он должен сосредоточиться на ее выполнении, то есть разыскать Джеймса Каннингтона и обезвредить его любыми средствами.

Наконец Саймон успокоился, как будто холод от металла фонарного столба проник в его тело, остудив кровь, разгоряченную воспоминаниями о прелестях Агаты.

Его задача – выполнить миссию, и на этот раз он об этом не забудет.

Решив соблазнить Саймона, Агата поняла, что ей потребуется каждая свободная минута, чтобы подготовиться, и перестала подгонять время, ожидая его возвращения.

Во-первых, она приказала застелить свежим бельем постели в обеих комнатах, потому что не могла с уверенностью сказать, в которой из них закончится ночь. Потом она приняла ванну и позвала Нелли.

Сидя в спальне, закутанная в атласный халатик и источающая аромат вербеновой туалетной воды, Агата попыталась привести в порядок свои мысли, потом, взяв лист бумага, открыла крышку чернильницы.

Во-первых, ей следует пригласить Саймона к себе в комнату. Нет. Слишком уж похоже на паука, который приглашает муху. Она сама пойдет к нему.

Но когда? Сразу же после того, как он отправится спать, или когда часы пробьют полночь?

Боже милосердный, какая же это сложная штука – обольщение! Удивительно, что род человеческий вообще, до сих пор не прекратился.

Агата задумчиво пожевала кончик гусиного пера. Надо что-то решать. Ладно, пусть будет его комната.

Услышав бой часов в холле, Агата с тревогой подумала, что день почти прошел, а от Саймона так и не поступило никаких вестей. Что, если она понапрасну израсходовала свой любимый ароматизатор для ванны?

Однако едва она начала волноваться всерьез, как в коридоре послышались знакомые шаги и рокочущий голос. Вскочив, Агата прижала ухо к двери.

– Если миссис Эпплкуист ужинает в своей комнате, то я сделаю то же. Нет, не думаю, что я присоединюсь к ней; принеси ужин наверх, Баттон, а потом я хочу остаться один.

Дверь в комнату Саймона открылась, потом закрылась, и Агата уселась в кресло, нервно поигрывая поясом халата. Уже восемь, ее ужин остывал на угловом столике, но есть она не могла.