Притворщик
Шрифт:
Стаббс взглянул на Курта, и тот мотнул головой в сторону двери.
– Пока это все, что мы хотели узнать, но мы можем вернуться. – Голос Стаббса не сулил Суэю ничего хорошего. – И не забудь, кто позволил тебе остаться в живых.
– Подождите! Вы ведь не думаете, что они просто бросили мою лодку где попало? Если регулярно не откачивать воду из трюма, она очень скоро пойдет ко дну.
– Хорошо, что ты сказал нам об этом, – проворчал Курт и, выйдя из таверны вместе со Стаббсом, поспешил в клуб.
Взглянув на Баттона, Фиблс выругался.
– На чьей ты стороне, черт возьми?
Баттон, одетый в костюм из блестящего шелка, больше подходящий французскому генералу, страдающему манией величия, весело помахал Фиблсу шляпой, украшенной перьями.
– Раз я должен осуществлять отвлекающий маневр, мне нужен соответствующий костюм; а вообще, пока не закрыли мой театр, это была моя любимая роль. Боже, что это были за славные дни…
– Ладно, делай как знаешь, а мне надо заглянуть в регистрационные книги.
Баттон сделал величественный жест.
– Нападай, Макдуфф! – произнес он и тут же закрыл себе рот ладонью. – Ах нет, это реплика из шотландской пьесы! Но все равно мы обречены!
– Это ты будешь обречен, если сию же минуту не выйдешь на улицу. – Фиблс бесцеремонно вытолкнул Баттона из экипажа, и тот тут же принялся отряхивать отпечаток подошвы его ботинка с задней части, своих шелковых панталон.
Потом Баттон двинулся вперед по дороге, привлекая всеобщее внимание громким разговором с невидимой «Жозефиной», которой безуспешно пытался втолковать элементарные правила гигиены.
– Он идет на верную смерть, помоги ему Бог, – пробормотал Фиблс, после чего, держась в тени, стал пробираться к входу в регистрационную контору. Он никогда не бывал здесь раньше, но не сомневался, что все конторы похожи одна на другую, как и все клерки, работающие в них.
Повернув отмычку, Фиблс открыл боковую дверь и, войдя внутрь, сразу зажег свечу с помощью новых экстравагантных спичек. У него их осталось пять штук, потому что три он потратил на эксперимент, после чего долго пребывал в полном восторге от результата.
На этот раз ему надо было поторапливаться, иначе местные бродяги могли прирезать Баттона рыбацким ножом за его неразумное поведение.
К досаде Фиблса, регистрационные записи на букву «М» заполняли огромный ящик, набитый так плотно, что невозможно было вытащить ни один документ, не порвав его.
«Наполеона – на виселицу!» – услышал он вопли, доносившиеся с улицы, и, виртуозно выругавшись, вытащил из картотеки весь ящик, а затем взвалил его на плечо. Выйдя в переулок, он бегом помчался к наемному экипажу, ожидавшему перед домом.
Кучер стоял и, вытянув шею, смотрел в конец переулка, пытаясь понять, что делают там собравшиеся люди, поэтому на странную ношу Фиблса он не обратил никакого внимания.
– Что там происходит, черт возьми? – нервно спросил бравый возница.
– Вот уж не знаю! – Фиблс опустил ящик на сиденье. – Пожалуй, пойду посмотрю, в чем дело.
Подойдя к собравшимся, он быстро растолкал всех локтями и уже через минуту оказался в центре толпы, где обнаружил измазанного гнилыми овощами Баттона, который героически сдерживал натиск «противников» с помощью пера, некогда украшавшего куда-то исчезнувшую шляпу.
– Все вы будете обезглавлены! – бесстрашно угрожал Баттон зрителям. – Я всех вас отправлю на гильотину!
– Черт побери! – Фиблс бесцеремонно ухватил Баттона за ворот его элегантного костюма. – Я держу его, парни! Тащите сюда веревку, деготь и перья. Мы сделаем из него настоящего павлина!
Толпа ответила одобрительным ревом, и половина присутствующих отправилась на поиски реквизита, необходимого для предстоящего развлечения, тогда как остальные продолжали издеваться над Баттоном, украшая его костюм разным гнильем.
Тем временем Фиблс, таща за собой Баттона, понемногу отступал к краю толпы и вскоре оказался в нескольких ярдах от наемного экипажа.
И тут, указывая пальцем в конец улицы, он громко заорал:
– Глядите, что они притащили!
Баттон вдруг принялся визжать, словно его режут, и все головы, как одна, повернулись туда, куда указывал палец Фиблса.
Оба приятеля бросились к экипажу. Забравшись внутрь, Баттон благоразумно свернулся калачиком на полу, а Фиблс крикнул извозчику:
– Гони скорее, приятель, это сумасшедшие! Самые настоящие умалишенные, которые нынче ночью бежали из Бедлама! Так что гони что есть мочи!
Перепуганный извозчик принялся нахлестывать лошадь, и экипаж помчался с такой скоростью, что вскоре остальные участники представления остались далеко позади.
Одной рукой держась за поручень, другой Фиблс крепко обхватил ящик, тогда как Баттон все еще лежал на полу, ловя ртом воздух.
Решив проверить состояние тщедушного бедняги, Фиблс осторожно потрогал его мыском ботинка.
– С тобой все в порядке, Баттон? Надеюсь, ты не собираешься потерять сознание, а?
И тут он услышал сквозь грохот мчавшегося экипажа, что маленький актер заразительно смеется.
– Ну и ну! – причитал Баттон, смахивая с глаз слезы. – Давно я не получал такого удовольствия! Знаешь, мне всегда нравилась активная аудитория…
Наконец он поднялся с пола и, усевшись на узком пространстве, которое оставалось возле занимавшего все сиденье ящика, принялся снимать с костюма остатки гнилых фруктов, после чего, взглянув на ящик, расплылся в восторженной улыбке.
– Полагаю, вы забрали все, мистер Фиблс?
– Здесь все суда на букву «М»! – Фиблс гордо выпятил грудь.