Чтение онлайн

— Мама, я люблю тебя. Правда, я тебя обожаю. Но если я начну рассказывать тебе о своих проблемах, дело кончится тем, что мы будем говорить о тебе. Я не знаю, почему так получается, но это факт. Что-то вроде магии. Ты — колдунья, мама.

— Понимаю. И поэтому ты решила поговорить не со мной, а с отцом?

— Я просто хочу посоветоваться с ним.

— О чем?

— Мама, я тебя люблю. Но сейчас я собираюсь позвонить отцу. Если мне это удастся, я попрошу его позвонить тебе.

— Хорошо.

Ник хотелось предостеречь мать, чтобы она не очень-то доверяла слухам, которые, несомненно, дойдут до нее через некоторое время. Но она знала, что ей не удастся этого сделать, не вступив с матерью в длительный разговор, на что у нее сейчас не было сил. Так уж всегда получалось у нее с матерью. Если Ник начинала делиться с ней своими проблемами, то бывала обескуражена неспособностью матери выслушать дочь и посочувствовать ей. А если она не делилась с матерью, то испытывала чувство вины из-за того, что отдалялась от нее.

— Мама, я позвоню тебе завтра. Есть одна проблема, которую нам надо обсудить. Просто я не могу сделать этого сегодня. Мама…

— Я люблю тебя, Сьюзен.

Ник глубоко вздохнула.

— Я тоже, мама.

Ник хотелось побежать к Джоанне и сказать, что Сьюзен — это ее настоящее имя, а Николетта — псевдоним, который она выбрала много лет назад, поскольку собственное имя казалось ей тогда некрасивым. Ее мать, оскорбленная этим поступком, никогда не называла дочь Николеттой, а говорила ей «дорогая». Для отца она так и осталась Сьюзи. Не желая быть узнанной, она всегда называла свое настоящее имя. Имя Николетта теперь уже казалось ей немного претенциозным и неоригинальным с тех пор, как прославилась Николетта Шеридан. Поэтому она употребляла сокращенную форму имени — Ник. Но она уже настолько широко пользовалась именем Николетта в кино, что было поздно его менять. Как актриса она была известна под именем Николетта Столлингс.

Тут она подумала, что интуиция и здесь не подвела Джоанну: «Ведь она называет меня Сьюзен».

Ник стала думать об отце: как он там, в Сент-Маартене.

«Пожалуйста, Боже, сделай так, чтобы с отцом ничего не случилось».

…Знакомство Ник с Сент-Бартсом было связано с ее поездкой на Сент-Маартен. Родители неоднократно предлагали ей воспользоваться кондоминиумом как местом отдыха. Наконец они с Хелом решили туда поехать, чтобы сэкономить деньги на отель. Кондоминиум, представлявший собой прекрасное здание, был расположен на живописной части острова, заселенной голландцами. Ник с Хелом заметили, что здесь существует расовая дискриминация, а местные жители, чье благосостояние полностью зависело от туристов, были очень озлоблены и настроены враждебно. По мнению Ник, голландское влияние плохо сочеталось с карибской культурой. Казалось, оно наложило отпечаток чопорности на берега, предназначенные для ничем не стесненной свободы.

Проведя несколько дней в Сент-Маартене, Ник и Хел отправились на близлежащий Сент-Бартс и были очарованы царящими здесь спокойствием и безмятежностью. О таких пляжах, как в Сент-Бартсе, Ник и Хел пока только мечтали. Они провели там остаток своего отпуска, незабываемые пять дней. Именно тогда Ник рискнула впервые появиться на пляже голой. После пяти дней солнца, секса и хорошей пищи они вернулись в Сент-Маартен только для того, чтобы захватить свои вещи и вылететь в Нью-Йорк. Завсегдатаи пляжа Сент-Бартс с тех пор постоянно появлялись в снах Ник и служили для нее источником удовольствия или расстройства, в зависимости от того, какой урок содержал в себе тот или иной сон. Но она больше никогда не чувствовала себя столь свободной в сексе, как тогда в Сент-Бартсе.

Родители Ник были разочарованы. Они любили Сент-Маартен и надеялись, что дочь станет ездить туда чаще. Как и многие другие вещи, которые они ей предлагали, Сент-Маартен стал очередным промежуточным пунктом, который только отдалил дочь от родителей.

…Линия была все время занята. Наконец, после серии гудков и пощелкиваний, прорезался голос оператора:

— Что вы хотите?

— Я пытаюсь связаться с Сент-Маартеном.

— Мне очень жаль. Почти все линии связи повреждены ураганом «Фрэнк». Позвоните, пожалуйста, попозже.

— Когда? Сколько времени займет ремонт?

— Как правило, на него уходят два или три дня. Но может потребоваться и неделя, мадам. Звоните время от времени.

Ник повесила трубку и открыла записную книжку там, где были записаны найденные женой дяди Эдварда телефонные номера Альберта Пирсона и Ферриса Фаннинга. Ник вспомнила, с каким уважением миссис Костантино произносила имя Пирсона, и набрала его номер. Было почти одиннадцать часов вечера.

— Юридическая контора, — произнес молодой мужской голос.

— Мне нужен мистер Пирсон, — заявила Ник.

— Это его секретариат, мадам. Может быть, оставите записку?

— Могу я связаться непосредственно с ним прямо сейчас? — спросила Ник.

— Вы постоянный клиент?

Ник захотелось солгать, но она сообразила, что это не лучший способ завязывать знакомство со столь нужным ей адвокатом.

— Нет, — призналась она. — Я не являюсь постоянным клиентом. Но мне хотелось бы поговорить с мистером Пирсоном, и как можно скорее.

— Понимаю. Как вас представить?

— Николетта Столлингс. — Она произнесла свою фамилию по буквам и дала секретарю номер телефона Фрэнки и Джоанны. — Позвольте дать вам еще один номер на случай, если меня не удастся застать здесь. — И Ник продиктовала секретарю свой домашний телефон, представив, как ее автоответчик будет записывать послания адвокатов. — И, пожалуйста, передайте мистеру Пирсону, что мне посоветовал обратиться к нему судья Эдвард Костантино. Вы записали?

— Да, мадам. Вы хотите еще о чем-нибудь попросить?

— Кажется, нет. Вы не знаете, когда я могу ожидать его звонка?

— Видите ли, мадам, сейчас суббота, вечер.

— Мне это известно.

— Я не знаю. Скорее всего, в понедельник. А вы рассчитывали переговорить с ним раньше?

— Я спросила вас.

— Видите ли, мадам, я здесь новичок, я только принимаю звонки. Но я непременно передам ваше послание его личному секретарю. Вам остается только ждать. Могу ли я еще что-нибудь сделать для вас сегодня вечером?

— Да, — ответила Ник. — Я не отказалась бы от порции пиццы на тарелке с голубой каемочкой и, может быть, от бутылочки «Марго» 1985 года, если вы не предложите чего-нибудь получше. Я, видите ли, не очень хорошо разбираюсь в винах. Предпочитаю дешевое шампанское.