Чтение онлайн

– Или из-за питья, которое закупается тоннами? – повеселел Себастьян. Он материализовался в кресле и теперь с нескрываемым интересом смотрел на захмелевшего амура.

– У нас работа нервная! – выпалил Донато, одной рукой схватился за сердце, второй за кубок с вином.

– Оно и видно.

Возмущение крылатого стрелка прорвалось с последней каплей вина:

– Слушайте, я вот уже пять минут пытаюсь предложить вам выход из положения, а вы!

– Обсуждаем проблему дырявого бюджета в амурном отделе. – Осклабился Себастьян.

Донато задохнулся негодованием, так что даже выпитое успокоиться не помогло. Дрожа всем телом, он встал на коротких ножках, которые все стремились согнуться или разъехаться, и ударил себя кулачком в грудь.

– Я предлагаю инкуба вызвать, а вы вообще ничего не хотите предлагать! Ик!

– Уууууууу, - в голос протянули двое других.
– А что… вариант!

– Нет. – Ответила Олимпия, и амур с досады плюхнулся назад.
– Нет и нет, нельзя так, ни в коем случае!

– И что в этом плохого? – возмутились заговорщики.

– Нельзя!

– Ладно. – Поднял зеленые руки господин Соорский.
– Мы просто дискредитируем Галю. А чтобы не было желания проверить наличие жертвенности, аннулируем лицензию лешего. Себастьян это сделает.

Демон кивнул.

– И прощайте традиционные обряды! Галю не допустят к исполнению последнего! – завершил амур Донато, громко икнув.

Водная демонесса перестала метаться из угла в угол, но согласия своего еще не дала. В диалог решил вклиниться немногословный Себастья. Демон размеренно и четко произнес:

– Другим жертвенницам не будет так везти, как Гале. К тому же Люциус пару сотен лет назад искал пропитание для щенка, и оказалось, что обитателей миров с 10 по 100 он попросту ест. А значит подружиться с ним ни Ульрима, ни Эва не успеют.

– Перекусит жертвенницами и все на том, – потирая ладони, воскликнул Вестерион, - жаль, Гали там не будет.

Олимпия нерешительно переспросила:

– Инкуба? – и трое ее заговорщиков согласно кивнули.
– Хорошо, но его выбираю я.

– Как пожелает водная царица.
– Расплылся в улыбке Амур и, положив голову на подлокотник, громко захрапел.

***

Темный Повелитель, снедаемый чувством «что-то не так», бродил по кругу в своем тайном кабинете. Два из трех традиционных обрядов выполнены. Пора пить вино и разбивать кубки о головы собутыльников.

– Скоро, совсем скоро Вайолетт станет моей! – прошептал Люциус, приободряя себя, и нахмурился. Счастье странным образом смешивалось с досадой, суть которой он все еще не мог понять. Как ложка дегтя эта горечь портила бочку меда, точнее, море меда, которое его накрывало вслед за воспоминаньями о прекрасной Вайолетт - принцессе, чья невинность неоспорима, а поцелуи слишком профессиональны, да и прикосновения отнюдь не скромны. В отношении другой девицы он бы с уверенностью сказал – дева знает в ласке толк.

Но разве можно так сказать о ней?

Люциус безоглядно верил в ее чувства и в то же время не мог отделаться от странной тревоги и горечи, смешанной с тоской. Словно получил то, о чем мечтал или почти получил, но дефекты в желанном уже отметил.

Как можно правителю не думать о народе, как можно было подвергнуть собственную страну снежной пытке в середине теплого сезона? Она могла, и он повелся и позволил…

Как говорят в мире Гали: «сославшись на права потребителя, верни товар продавцу». Но разве можно эту грубость применять к Вайолетт. К той, что дарована судьбой. К той, которую он удержать должен вопреки всему и вся, если желает быть счастлив. Нет! К ней – нет, но к ее отзывчивости, чувствам, искренности эта грубое выражение от чего-то само собой липнет.

– Черт! – чертыхнулся Темный Повелитель, вторя Галиной привычке, и сам не заметил, как вызвал Нардо.

– Слушаю Вас, Ваше Величество. – Приспешник почтительно склонился.

– Ты тут… извини, я жертвенницу Галю вспомнил.

– К слову, о Гале, - Нардо улыбнулся впервые после утреннего инцидента, - разрешите, я по окончанию обрядов ею Цербера покормлю.

– Они встретятся и так. – Пообещал Люциус.

– Поскорее бы…

Люциус рассмеялся, услышав искреннее сожаление черта:

– Я гарантировать не могу, что от ее голоса в нем проснется аппетит.

– Это уж точно, скорее он сам от нее убежит. Но если использовать кляп и тугие веревки… - его мечтательные размышления вслух, Люциус прервал вопросом:

– Где Галя?

– Спит, с тех пор как появилась во дворце. – Кашлянул смущенно черт.

– Она поесть успела?

– Да. И много интересного рассказать об утренних путешествиях.

– Тебе? – недоверчиво поинтересовался Темнейший.

– Нет. – Черт пожал плечами, и на лице его появилась коварная улыбка. – Бесу Степаненко, Льелику и бесовому мужику. Мне доложил Бес.

– Много рассказала?

– Немного. Познакомилась с щенком, полетала на карете, проголодалась, продрогла, возможно, простыла…

– С каким щенком?

– Назвала Шарпеем. С ее слов он маленький совсем, с увесистым ошейником.

– Значит, не скучала. А что с плащом?

– Мы выясняем. – Черт потупился и незаметно потеребил рукав куртки.

– Как выясняете?

– Как обычно, с группой бесов и магами, создавшими его.

– А у хозяйки спросить? – Лициус лукаво ухмыльнулся, глядя на решительное нежелание Нардо говорить правду. Черт сжался, затем расправил плечи и уверенным голосом произнес:

– Олимпия на вызов не отвечает. Я послал за ней Степаненко.

– Отзови его.
– Темный Повелитель улыбнулся, жестом отпуская помощника, посмевшего лгать и недоговаривать.
– Я сам ее найду.

***

Олимпия спешно искала подходящего инкуба. Каталог умельцев плести любовные сети был внушительным и разнообразным. Закрывшись в кабинете своего дома, она внимательно просматривала том на 3 тысячи пожелтевших страниц. На каждом листе не менее пяти кандидатов, изображение кандидата в полный рост с элементами движений, параметры, пристрастия, высшие баллы, заработанные по направлениям: соблазнение, приближение, привязывание, притяжение, отбить у супруга/ги, навязать порочную связь, свести с ума и прочим.