Чтение онлайн

Это от утомления. Бывает.

– Вам пакет из канцелярии Приказа, ваша светлость!

– Давай сюда, – барон шагнул к ликтору, заранее зная, что скрывается в принесенном пакете. Внезапно память очнулась от спячки, воробышек вернулся, шустро взявшись клевать крошку за крошкой. – Проклятье! Теофиль Стомачек, он же Гвоздила, он же Михаль Ловчик, из Бадандена! Вспомнил!

Ликтор, заискивающе улыбаясь, кивал обер-квизитору.

Дескать, вспомнили, вспомнили, чего кричать-то?..

А Конрад не мог отделаться от ощущения, что за углом, куда уволокли Гвоздилу, прячется трехрукая тень – и крутит, хохоча, целых шесть кукишей.

Вернувшись в залу, он схватил бокал рома, заблаговременно принесенный хозяином. Залпом выпил крепкий, отдающий ванилью «Претиозо»; упав в кресло, попытался расслабиться. На счастье барона, внимание честной компании занял Кош Малой: детина хвастался своей выдающейся ролью в поимке злоумышленника. Вынесенная дверь покоев в его изложении превращалась в ворота вражьей крепости, а стряпчий Фернан Тэрц, первым услыхавший подозрительный шорох – в трубача, который поднял спящий гарнизон на битву.

Граф восхищался, старуха Вертенна саркастически хмыкала, мистрис Форзац молчала.

– А я!.. флакон подмышку, и айда воевать!.. – в сотый раз начал Кош, но спохватился. – Светлость! Слышь, светлость! Я нашел! Нашел!

Светясь от гордости, он водрузил на столик флакон с перламутровой жидкостью.

– Вот! Нерожуха!

Вежливый граф сделал вид, что ничего не заметил. Карга хрипло расхохоталась. На каменном лице дамы возник слабый насмешливый интерес.

– Вижу, – вздохнул Конрад. – Ну и что?

– Ну и то! Какого рожна сестренке эту пакость таскать?

– Сударыня Вертенна, или вы, мистрис… Не соблаговолите ли разъяснить сударю Малому, зачем совершеннолетние гуртовщицы таскают с собой некоторые снадобья?

– Ну, ты, светлость, совсем меня за щенка держишь! – обиделся Кош. – Небось, знаю, как бабы чрево травят, не маленький! Ты мне другое скажи: Агнешке-то зачем всякая дрянь сдалась?!

«Похотлива, но без последствий,» – вспомнил барон характеристику гуртовщика Енца Хромого.

– Я не хотел бы обсуждать добродетели вашей семьи, сударь… Особенно в присутствии дам. Но полагаю, ваша сестра, ведя достаточно свободный образ жизни, таким образом… Вы меня понимаете?

– Не-а, светлость. Не понимаю. Агнешка из хомолюпусов, у ней течка. Раз в год, зимой. Течет и пахнет, до двух недель, – детина нимало не смущался, излагая пикантные подробности, словно говорил об устройстве простенькой игрушки. – Во время течки сеструха кобелей на дух не подпускает. Горло порвет! Веньке Ряпику, помнится, штырь откусила… А в остальное время ей не зачать! Вот и говорю: нерожуха Агнешке – как стене яйца…

– Молодой человек прав, – вмешался Эрнест Ривердейл. – Очевидная странность.

– Спасибо, сударь, – со всей искренностью сказал Конрад. – За ценные сведенья. Я полагал, что знаю про оборотней достаточно, но оказалось… Без вас, клянусь Добряком Сусуном, в жизни бы не догадался.

Детина расплылся в смущенной улыбке.

– Да мы что… мы завсегда… понадоблюсь, только кликните…

Глядя на рыжего, барон напомнил себе, что жемчужина прячется в склизкой плоти моллюска. Что урок можно получить от случайного прохожего. Что философы древности во многом правы… В чем именно правы философы древности, он размышлять не стал, целиком сосредоточась на трех китах сегодняшнего осмотра.

У квестора Джеймса Ривердейла слишком дешевое оружие.

У квестора Лайзы Вертенны слишком новый гардероб.

У квестора Агнешки Малой слишком бесполезные снадобья.

Где-то рядом вертелся четвертый кит, вопреки традиционной космологии. Конрад откинулся на спинку кресла, позволяя мыслям течь свободно. Трехрукая тень, мастера бьют вора… под ногами валяются «Стратагемы» Германа… «Стратагемы», «Нечто из ничего» и «Рецепт случайной победы»… если память в очередной раз не подводит, это учебные пособия бакалавратуры факультета фунстрата… на водах в Литтерне племянник, в перерывах между легкими флиртами, бранился, что издания давно устарели, что в свете последних достижений стратегии… племянник, стратег-универсал с высшим образованием… магистратуру окончил с отличием…

Четвертый кит выгнул спину и ударил хвостом.

У квестора Германа слишком старые книги.

Оставалось ждать, не торопя событий, пока на четверке удивительных китов образуется твердь понимания.

– И чего теперь делать станем?

– Думаю, Бдительный Приказ принял меры для отыскания пропавших, – особой уверенности в голосе графа не чувствовалось. – Я прав, барон?

Конрад скрипнул зубами. Они не знают. Они надеются. Роль дурного вестника – из проигрышных, после которой не уйти под аплодисменты. Сейчас пришелся бы кстати второй бокал рому, однако подлец-хозяин куда-то запропастился.

Обер-квизитор встал. Громко хрустнул пальцами, собираясь с духом. Прошелся по зале, остановился возле камина.

– Я не вправе разглашать служебные сведения. Но… С прискорбием должен сообщить… Короче, лично я не рассчитывал бы увидеть наших близких живыми.

– Вы… вы уверены?!

Лицо графа побледнело, румянец сбежал со щек. Кожа натянулась, заостряя скулы. Такого Ривердейла барон еще не видел. Даже в переулке, где старика грабили и оскорбляли.

В углу тихо плакала Аглая Вертенна.

– Убили?! – хрипло выдохнул Кош Малой, подавшись вперед. – Убили сеструху?!

Ожерелье на шее детины лопнуло от рывка, камешки и раковины заскакали по полу.

Барон молчал. Он не мог оторвать взгляда от графа. Казалось, старика вот-вот хватит удар. Или начнется приступ падучей. На лбу выступили бисеринки пота, левое веко подергивалось, тело сотрясала мелкая дрожь. Однако Ривердейл справился. Создалось странное впечатление, что падучая действительно имела место, но граф подавил начинающийся приступ неимоверным усилием воли. Слышать о подобном умении барону не доводилось.