Чтение онлайн

Звук открываемой двери прервал начинавшийся приступ, оба на секунду замерли. Савелий опомнился первым: ткнув указательным пальцем в потолок, округлил глаза:

— Помяни черта, он тут как тут, сам пожаловал! Попс! Не прошло и минуты, как мы о нем вспоминали. Это ли не счастье! А мы не ценим, близорукие, блин!

— Что он тебе сделал плохого? — всхлипывая, поинтересовалась мать.

— Почему обязательно мне? — искренне удивился Савелий. Ольге показалось, что дрожь на секунду отпустила его. — Только не надо делать вид, что ты впервые слышишь это! Почему я не могу его ненавидеть из-за тебя?! Он тебя вокруг пальца водит, двуликий анус, ля! Только ты делаешь вид, что все о'кей, а я не намерен ему прощать его закидоны. У меня все это знаешь где застряло?

— Замолчи немедленно! — Ольга испугалась не на шутку. Столько подробностей сразу она бы не вынесла. — Я умоляю тебя!

— Пусть продолжает, мать, — послышалось из прихожей. — Не сдерживай порыв. Мне самому интересно. Продолжай, Савел, я слушаю.

Ольга схватилась за голову, предчувствуя приближающийся, словно цунами, скандал. Аркадий медленно шагнул на кухню, перекрыв пути для отступления и жене, и сыну, как бы подчеркивая, что час пробил и пора ставить вопрос ребром. Савелий отрешенно улыбался, сидя на табурете.

— Такого удовольствия я тебе не собираюсь доставлять, — причмокивая, прохрипел он. — Перебьешься на изжоге. Как-нибудь в следующий раз, ма… Скучно с вами, как в краеведческом музее, честное слово. Тягомотина одна. Никакого разнообразия.

Едва не потеряв равновесие, он протиснулся мимо родителя.

— Вот так, мать, — натянуто улыбаясь, Изместьев-старший прошел к окну, открыл створки. — Не заметили, как стали музейными экспонатами. Скучно с нами! В утиль скоро сдадут. Савушка то, Савушка се… Прими слабительное, Савушка. Сколько можно с ним сюсюкаться?

Сын тем временем медленно двигался к себе в комнату. У самых дверей он задержался, какое-то время размышлял, говорить или нет, потом махнул рукой и исчез у себя в комнате. Ольга сидела, уронив голову на руки, ее плечи изредка вздрагивали.

— Можно подумать, это ты с ним сюсюкаешься, — кое-как разобрал Аркадий приглушенный голос жены. — Ты давно отошел от семейных проблем. Они тебя не касаются. Нечего из себя благодетеля разыгрывать. Ты сына никогда не любил. Как будто он не твой вовсе, а так… нагулянный.

— Что ты несешь?! — вспылил Аркадий. — Взбредет же такое в голову! Только твоя… безразмерная родительская любовь не дает, как видишь, результатов. Он нас в грош не ставит с тобой.

Дверь комнаты Савелия неожиданно открылась.

— Только обобщать не надо! — голос сына прозвучал неожиданно серьезно. — Это ты нас в грош не ставишь. Нас с маман, подчеркиваю. Ты сожалеешь, что женился, что я родился. Мы для тебя — неудачный, черновой, так сказать, вариант. Ты намереваешься переписать заново…

— Господи, Савушка, как ты можешь?! — навзрыд прокричала Ольга, сотрясая в воздухе кулаками. — Это отец твой! Родителей не выбирают!

— Вот именно, как национальность. Как разрез глаз или рост. Я знаю, что говорю! — сын стоял в лучах закатного солнца, уперев руки в бока. — Этого попса интересуют в основном крали в ажурных колготках, в черных «мерсах» и «лексусах», которые ворочают миллионами и заведуют банками. А мы с тобой ему по барабану.

Изместьев-старший ощутил, как в трахею ему кто-то сыпанул мелко истолченный мел, закупорив оба бронха намертво. Будучи не в силах продохнуть, он раскрыл рот, подобно выброшенному на песок окуню.

— Я не хотел говорить, — продолжал тем временем Савелий, — но ты сам напросился. Кажется, ее, кралю эту твою, зовут Жанна Аленевская. Одноклассница, кажись. У нее ты провел предыдущую ночь. Только ты ей не нужен, она тебя порекомендовала своей очкастой подружке… как породистого кобеля. Люси, кажись, кликуха. Пошел ты по рукам, попс!

— Это правда? — спросила Ольга, когда Савелий закрыл дверь.

— Ну, встретились мы позавчера с Жанкой, — начал Аркадий подготовленную речь. — Посидели в «Камских огнях», вспоминали школьные годы. Дальше-то что?

— Я спрашиваю не про это! — завизжала Ольга. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я…

— А дальше то, что его на «скорой» не было вчера, никакой ночной смены, вот! — перебил ее сын, вновь приоткрыв дверь. — Вместо него дежурил кто-то другой, его прикрывали… Но спрашивать надо не у сотрудников, там все схвачено. Круговая порука, так сказать. А у водителей, к примеру. Есть там такой… Усатенький. О, я представляю… Это был крутой попкорн. Не так ли?! А то, что вы вразжопицу спите… Так это ни для кого не секрет.

Прямой удар в челюсть свалил Савелия с ног. Ольга заревела в голос, упав на колени. Приподнявшись на локтях и сплюнув сгусток крови, сын закончил фразу:

— Ни для кого, в том числе и для «скорой». Вся шоферня в курсах.

«Сука, Пахомыч! — пронеслось в разгоряченной голове у Аркадия. Об этом он как-то не подумал. — Ну, сынок, ну, выкормыш!» Он действительно не подумал о том, что водители не знают, что следует отвечать по телефону. Так они никогда к телефону и не подходят. Если к ним конкретно не подъехать, конечно. Савел, видимо, подъехал… Все — дерьмо, дерьмо.

Чего скрывать, Аркадий частенько прикрывал ночными дежурствами свои «заплывы». Коллеги были в курсе, тем более что заплывы эти случались практически на их глазах. Особенно — с медсестрой Леночкой. Его прикрывали в случае если Ольга вдруг звонила среди ночи, просила позвать к телефону. В основном это случалось, когда у Савелия была очередная «ломка». До сегодняшнего дня все шло гладко. Так Аркадию казалось, во всяком случае.

— Хватит! — крикнула неожиданно Ольга, поднимаясь с коленей и вытирая слезы. Схватив со стола стакан, она бросила его на пол. Стакан, как ни странно, уцелел. — Достаточно на сегодня! Я не вынесу больше! Можешь врать что угодно. Раз сын в курсе, то зачем изображать прилежную семью, да? Не стоит корячиться. Расслабься. Ты и так переусердствовал…