Чтение онлайн

В юности он когда-то отработал целое лето пионервожатым в лагере. Те впечатления настолько ярко впечатались в подкорку, что доктор создал целую фонотеку пионерских песен.

Родители Марины разводились. На психике ребенка это обстоятельство сказывалось крайне отрицательно. Доктор долго не раздумывал: сеансы назначил еженедельно. Вскоре они начали напоминать театральные представления с музыкальным сопровождением, декорациями и реквизитом.

— Здравствуйте, Павел Родионыч. Можно?

Марина перетаптывалась в проеме дверей, грызя ногти то на правой, то на левой руке. Ему захотелось тут же распять ее на столе, разорвать на части… Но он бы не смог работать психотерапевтом, если поддавался всем своим порывам, то и дело рождавшимся в мозгу.

— Привет, Маришка, — заставил себя улыбнуться доктор, приглашая девочку в кабинет. — Как ты себя чувствуешь? Как настроение?

— Вроде клево. Мама говорит, что из-за папы у нее начались проблемы, — совсем не по-детски ответила девочка. — Она не любит его, только меня. И нам хорошо будет без него, потому что никто не будет обижать маму. Да и меня тоже.

— А тебя папа… действительно обижает?

— Нет, а что? — почему-то насторожилась девочка. — Но мама…

— Скажи, Мариш, а ты любишь папу? — усаживая девочку в кресло напротив себя, поинтересовался Ворзонин.

Девочка смутилась, надула губки, потом твердо ответила:

— Я хочу, чтобы он ушел. Так всем будет легче.

— Ну, ну, — кивнул Павел, нажимая на клавишу магнитофона. — Все, Мариш, расслабься. И постарайся уснуть.

— Как всегда? — улыбнувшись, спросила девочка.

— Конечно, — кивнул доктор. — Ты же знаешь.

Он подошел к двери, несколько раз повернул ключ в замочной скважине. Когда девочка проснется, она эти подробности помнить не будет, поэтому и опасаться нечего.

Прозвучало несколько фортепианных аккордов, Марина закрыла глаза. Доктор поймал себя на том, что начал глубже дышать и раздувать ноздри. «Здорово же ты изголодался, пионервожатый, если не можешь и пяти минут потерпеть. Стреножь копыта, мерин!»

Через несколько минут девочка с закрытыми глазами, в пилотке, галстуке, блузке и красной юбке маршировала перед ним под звонкие пионерские песни его детства. А он сидел напротив и «ловил кайф».

Периодически Марина останавливалась, отдавала салют и звонко рапортовала:

— Дружина! Равняйсь! Смирно! Председателям советов отрядов приготовиться и сдать рапорты! Наш девиз!

Иногда доктор подползал к пионерке, гладил ее коленки, чуть приподнимал юбочку и любовался белыми трусиками. Кстати, достаточно эротичными для одиннадцати лет. И все это — под Детский хор Всесоюзного радио и телевидения времен его детства:

То, что при этом испытывал Павел, не шло ни в какое сравнение с теми пионерскими линейками, когда под палящим солнцем он стоял среди таких же красногалстучных пацанов, мечтая увидеть, какого цвета сегодня трусики у старшей пионервожатой. Уже после отбоя они «сбрасывали напряжение» в туалетах или на лесных тропинках, забывая на короткие миги обо всем на свете.

Несколько лет спустя, на лекциях по психиатрии он узнал, что это была всего лишь юношеская сексуальность, не более, — преходящее увлечение подсматриванием. И что она через несколько лет, как правило, проходит. Как только у юноши появляется регулярная половая жизнь. У него эта самая жизнь вовремя не появилась, и увлечение подсматриванием не прошло. И, что самое странное, он нисколько не жалел об этом.

Он, вообще, — исключение из правил. Не поддается закономерностям, не подходит под категории… Он — уникум, рельефно выделяющийся на фоне серой однородной массы.

Сейчас, заглядывая под короткую девичью юбчонку, он несколько раз «кончал» под нетленные звучащие строки:

С девочкой в таком состоянии можно было делать все, что угодно, но высшее медицинское образование предполагало знание таких дисциплин, как Судебно-медицинская эспертиза и Уголовный Кодекс РФ. Поэтому доктор вполне довольствовался поверхностными ласками, наращивая и углубляя собственный экстаз. Не оставляя при этом никаких следов.

Словно только что насытившйся кот, он нежно терся щекой о несформировавшиеся девичьи ягодицы, когда зазвучала песня из его любимого детского сериала «Бронзовая птица»:

Марина легонько постанывала, прекратив маршировать и отдавать салют. Он мог ее раздеть полностью, но не делал этого. Какая же это будет романтика?! Какая же будет мятежная юность? Обыкновенная грязная, примитивная педофилия! Он скромно наслаждался аппетитным видом девочки «снизу» под музыку из сериала по роману Вениамина Каверина «Два капитана»:

И вот, когда, казалось, доктор погрузился на самое дно неги, закрыв глаза и перестав дышать, вокруг что-то изменилось. Он не сразу понял, — что, по инерции продолжая мурлыкать. Но это была уже не она. Не Маринка. Хотя внешние данные остались прежними.