Чтение онлайн

— Мы не совсем смертные, — бесцеремонно прервал поток «призрачных» мыслей киборг. — Но сейчас это не главное, Аркадий Ильич. Главное — то, что мы сумели-таки тебя отыскать. Умоляю, не исчезай никуда, это в твоих интересах.

— Вы знаете, — промямлил, отряхиваясь от снега, десятиклассник. — Меня по отчеству еще никто не называл.

— А тебя никто и не называет по отчеству, — ввел парня в курс дела очкарик без очков. — Мы обращаемся не к тебе. Но лучше сейчас не заморачивайся на этом. У каждого свои «бзики». Вспомни старика Эйнштейна: все относительно, ничего абсолютного не существует.

— Что верно, то верно, — согласился десятиклассник.

— Что касается тебя, папай, — «очкарик» обратился к призраку, который едва не взорвался в этот момент от догадки: в снегу стоял его сын, его Савелий! — то срочно сообщи мне номер камеры хранения, куда спрятала деньги Жанна. — Надо скорректировать реальность. Дров наломано и так предостаточно.

— Что?! — вновь замахнулась лыжной палкой девушка. — Да как вы смеете?! Я же вам заплатила! Даже сверху дала. Остатки совести у вас еще сохранились, алкаши свихнутые!

— Так ты расплатилась с ними из наших?! — «догадался» Изместьев—младший и двинулся на одноклассницу. — Ты знаешь, кто после этого? Я-то думал. Эх, ты, Жанка, Жанка…

— Да пошел ты!

Призрак не слушал перепалку. Едва он продиктовал сыну номер камеры хранения, как киборг взглянул на часы и ахнул:

— Мы дико торопимся! Савелию пора… Дан приказ, вам, Аркадий Ильич, на запад, нам — совсем в другую сторону. — Он направился к самому краю обрыва. Едва не поскользнувшись, оглянулся на призрака. — Осталось всего-ничего. Шевелимся!

— Слабонервным советуем не смотреть, — очкарик пригрозил молодежи пальцем и почти бегом направился за киборгом, застывшим у обрыва, словно в стоп-кадре. — Ну, что, дядя Кло, летим?

Очкарик уже почти оттолкнулся, как напарник остановил его:

— Мы еще не сделали самого главного, — с этими словами киборг достал из кармана устройство, напоминавшее сотовый телефон из далекого будущего, и вернулся к обескураженному десятикласснику. Жанет, наблюдавшую за событиями с безопасного расстояния, он жестом подозвал к себе. — Запомните, друзья. Вы ничего не видели и никого не встречали. Покатались классно и возвращаетесь к своим ровесникам… Кажется, так называются в вашем времени друзья по возрасту…

— Что все это значит?! — негодующе воскликнула Жанет.

— Э, я с тобой еще разберусь, — неуверенно пригрозил киборгу Изместьев образца 1985 года. — И не хвастайся своим передатчиком…

— У вас все должно развиваться своим чередом, нас в вашей жизни просто не было. Ваша реальность с нашим исчезновением изменится, она сейчас слегка деформирована…

— С-с-с каких это к-коврижек? — начал заикаться десятиклассник. — Ничего у нас не д-деформировано. Все на своих местах…

Они с Жанет собирались сказать еще очень много. Но в этот момент в руках киборга что-то вспыхнуло. И Аркадий, и Жанет одновременно присели на корточки и схватились за головы.

Киборг как-то неуклюже спрятал «сотовый» и, проваливаясь в снег, направился к обрыву, где его дожидался очкарик. Призрак только успел «подлететь» к ним, как оба сорвались в пропасть вниз головой.

Пропасть, — конечно, сказано слишком громко. Так, глубокий овраг… Однако, чувствовалось, что место для сведения счетов с жизнью было выбрано профессионально: внизу из бетона торчали штыри арматуры. Призраку показалось, что полет тел будет продолжаться вечно.

После того, как тела раздробило на части, он всматривался вниз в надежде увидеть, как нечто призрачно-прозрачное отделится от бренной плоти и направится вверх, но так и не дождался.

Они поджидали его над лесом: дымчатые Поплевко и… Савелий. Видеть призраков над лесом доктору приходилось и раньше, но впервые они оказались ему знакомы, а один из них был его родным сыном, вернее, призраком, бесплотным образом сына. Это могло означать только одно: Савелия нет в живых.

Чудовищная догадка вскипела в его мозгу, словно кофе в турке, но ни заплакать, ни рвать на голове волосы он не смог.

— Ну, где ты, папай? — нетерпеливо, словно расставался перед этим с ним на мгновение, крикнул ему Савелий. — Сколько можно тебя ждать? В той, другой жизни, ты шибче пошевеливался. Все, дядя Кло, помчались!

— Летим в Комсомолобод, Аркадий Ильич, — поторопил доктора призрак Поплевко. — Нам предстоит преодолеть около трех тысяч километров за три минуты, даже еще быстрее.

Мысли роем устремились за призраком: что случилось с Савелием? Почему он здесь, да еще в таком виде?! Каким образом его сын превратился в привидение? Вызвано ли это исчезновением его, Аркадия, кровного отца? Но тогда сына не должно существовать в принципе, он не должен родиться. А значит, и его «голографический слепок» не должен сейчас витать над просторами.

Доктор подумал, что, будь он сейчас человеком, то наверняка сошел бы с ума от череды непонятностей, обрушившихся на него в считанные секунды. Лишь «иллюзорность» его теперешнего состояния оберегает его шаткую психику от окончательного сдвига.

— Не заморачивайся, папай, — импульсы, поступавшие то и дело от сына, чуть успокаивали, но не более. — С мамой все в порядке, она в общих чертах проинформирована о твоих злоключениях. Хотя, я не представляю, как вы будете жить дальше… В смысле, после твоего возвращения. Тут такое закрутилось… Сразу и не расскажешь. Дядя Кло сказал, что сейчас тебя грузить бесполезно. Потом, папай, потом.

— Почему ты его зовешь дядя Кло? — подумал Изместьев, и тотчас в обоих ушах завибрировал голос Поплевко:

— Потому что это Клойтцер, но сокращенно.

— А мое возвращение возможно? — мысленно поинтересовался доктор, с трудом поддерживая турбо-реактивную скорость.

— Куда же мы спешим, по твоему?

— Я ничего не могу понять, — телеграфировал Изместьев.

— И не нужно, — протенькало в мозгу призрака голосом Поплевко. — Объяснять будем потом. Сейчас ваша задача — подчиняться.