Призрак в Лубло

– Касперек скачет!

Этот полный ужаса возглас, принадлежащий, как правило, либо матери, либо няньке, мигом утихомиривает расшалившуюся детвору. Заслышав его, мои дети испуганно спасаются кто куда: залезают под кровать, прячутся за шкаф. «Ой, Касперек скачет, Касперек!»

Озорные ребятишки в одно мгновение становятся смирными, и воцаряется тишина, да такая, что слышно, как колотятся их перепуганные сердчишки. Глазенки крепко-накрепко зажмурены, но все равно видят появление Касперека. Стены дома расступаются, становясь бесплотными, словно туман, и еще издалека виден Касперек в огненно-красной одежде, мчащийся на белом коне.

Я готов побиться об заклад, что читатель подумает, будто Касперек - это господин школьный учитель. Что ж, вполне возможно, только учителя ныне уже не скачут больше на белых скакунах в красной одежде. По той же причине Касперек не может быть и трубочистом, потому что хотя трубочистов дети тоже боятся, но и они не ездят на белом коне. Не подумайте также, что Касперек - это гусар. Гусары, правда, скачут на конях, но дети их не боятся. Еще меньше Касперек может быть драчливым хулиганом, который мог бы отколотить ребят, отобрать у них игрушки. Потому что миновало уже две сотни лет с тех пор, как Касперек был драчуном-мальчишкой.

И тем не менее Касперек может появиться в любую минуту. Слышите, как кто-то будто нагайкой щелкает и топочет? Может быть, это цокот копыт его скакуна?

И пусть история эта звучит неправдоподобно, в ответе за нее Матяш Бель и «Либер Акторум», написанный господином городским писарем Ференцем Вильшинским на изысканном польском языке в 1718 году. Господа накарябали всяких глупостей в своих фолиантах, а я за них отвечай?

Однако, помимо двух названных источников, есть еще и другие, подтверждающие, какие номера выкидывал два века тому назад Михай Касперек - пока жил и даже после своей смерти. А судя по всему, жил он превесело. Потому что торговал он вином, и глотка у него никогда не просыхала, а карман никогда не пустовал. Жену имел красавицу - сам староста сох по ней.

Точно вам говорю: староста города Лубло, его благородие пан Тивадар Любомирский, управлявший в то время городом. Потому что в ту пору славный Лубло был еще польским городом: за много веков до того покойный король Сигизмунд [1] отдал Лубло под заем в залог.

Выстроенный на крутояре город не зря называют младшим братом города Лёче - так они похожи. Когда-то Лубло был бойким, кипучим городком, не то что сегодня, когда он снова возвратился в лоно своей венгерской матери-родины.

Восседавшие в городском кремле старосты тогда больше заботились об его процветании, уделяли много внимания его торговле, и Лубло с каждым годом все больше расцветал. Вдоль площади, представлявшей собой вытянутый прямоугольник, толпились красивые двухэтажные дома, а под их анфиладами, в лавках купцов, были разложены всевозможные товары. Особенно много было изделий ювелирных, тканей, продукции пуговичников и кожевников.

У Касперека же еще и отец был виноторговцем. Поставлял знаменитые токайские вина одному варшавскому негоцианту, Ярославу Черницкому. А у того связи тянулись аж до самого Санкт-Петербурга.

Странные истории рассказывались еще в старину о делишках и старого Касперека. (Хотя тогда он вовсе и не был старым.) Купец беспрестанно раскатывал между Токаем, Лубло и Варшавой. В Варшаву он сплавлял бочки с вином, вниз по реке Попрал на плотах, и в Токай возвращался пешком. Здесь, на склонах знаменитого горного хребта Хедьальи, Касперек закупал оптом высокосортные вина - сначала по два злотых за бочонок, а продавал в Варшаве за пять злотых. Позднее ему пришлось платить в Токайе уже по три злотых, а в Варшаве продавать тамошним виноторговцам бочонок за два злотых.

Из этого следовало, что Черницкий с каждым разом богател, а Касперек становился все беднее.

И зачем было Каспереку вести такую глупую, непонятную торговлю? Над этим тогдашние виноторговцы тщетно ломали головы. Да я и сам думаю: где уж им разгадать загадку, какая под силу разве только писателю-романисту! А Матяш Бель никаких разъяснении после себя нам не оставил, кроме, пожалуй, одного, что старый Касперек теперь все реже находился у себя в Лубло, хотя именно там у него был дом, жена и дети, и все больше любил пребывать в Варшаве, где свой дом был только у Ярослава Черницкого, и жена в нем жила того же Черницкого.

Так оно и есть, не уставали повторять злые языки, Черницкий один раз даже выгнал Касперека из своего дома - кто знает почему? Но позднее все же не мог устоять перед соблазном выгодных сделок с таким дешевым поставщиком. Ну да бог с ними. Что бы там ни было - давно это было. Iuventus ventus [2] . Прошли годы, Касперек состарился. Да, как видно, и жена Черницкого тоже, поскольку Касперек снова поднял цену на вино. А затем однажды умерли и Касперек и Черницкий. Теперь они сводили друг с другом счеты на том свете.

Однако деловые связи между двумя фамилиями виноторговцев не прекратились. Фирма продолжала свою деятельность и дальше. После смерти Черницкого-старшего дело взял в свои руки его сын Михай. И из сыновей Касперека виноторговлей занялся тоже Михай.

Михай Касперек-младший еще при жизни стариков частенько езживал в Варшаву и оттуда привез себе красавицу жену, некую Марию Яблонскую, дочь варшавского цирюльника. Правда, Мария была влюблена в сына Черницкого, и женился бы он на ней, не будь великой гордыни у Черницкого-старшего.

– Тебе в жены полагается брать молодую графиню или уж, по крайней мере, дворянку. Золотую курочку, а не простую гусыню-мещанку.

На это Михай Черницкий-младший недовольно возражал:

– Золотой курочке ни я не нужен, ни она мне.

– А ты не бойся, сынок! Есть у меня один волшебный бочоночек, - отвечал старик Ярослав.
– Уж когда он покатится да скажет: «Цып, цып», - все эти курочки с коронами да с гербами на дворянских дипломах сами к тебе сбегутся.

Как-то раз Михай Черницкий излил свою печаль молодому Каспереку, и у того сразу же появилось желание взглянуть на красавицу Марию Яблонскую. Действительно, девица красавицей писаной была: высокая, стройная, статная, волосы - длинные, пшеничного цвета с медным отливом, глаза - синие, большущие, с поволокой. С первого взгляда приглянулась Мария молодому Каспереку. Да и как такая могла не понравиться? Словом, утащил ее Касперек из-под самого носа у Черницкого-младшего. Заворожил Марию или еще как околдовал, только очень уж непонятно, почему это она к нему сразу переметнулась.