Чтение онлайн

— Раздутого упыря?

От удивления, смешанного с возмущением, Пэгги, несмотря на немалый груз, едва не подпрыгнула.

— Ты говоришь прямо как агитаторы, которых мы отлавливали в трущобах Сансары! Можно подумать, твой Шатругна не такой же упырь?!

— Так какой смысл менять своего упыря на чужого, когда мне тут и с тобой хорошо, — отозвалась Савитри, с бесшабашным смехом и визгом устремляясь вниз по пологому склону.

— Если мы благополучно доберемся до того корабля и найдем там топливо и еду, нам ничего не страшно! — согласилась с ней Пэгги, в шальном восторге тоже не пытаясь затормозить и только чудом сохраняя равновесие на сыпучей каменной крошке.

«А если нет, займем свое место среди призраков», — подумала Савитри. Впрочем, ее собственное существование стало призрачным задолго до того, как она попала сюда, еще в те годы, когда ее мозг не находился в теле андроида.

Дальше пришлось идти молча. Знакомый участок пустоши, по которому Савитри, не говоря уже о Пэгги, могла бы пройти даже с закрытыми глазами, остался позади. Их окружали острые, обрывистые скалы, усеянные обломками когда-то разбившихся и давно выпотрошенных охотниками кораблей, между которыми приходилось отыскивать дорогу.

Первые сутки Савитри бодро шагала вперед, отставая всего на пару шагов от прокладывавшей им путь Пэгги, и только иногда на особо крутых подъемах позволяла себя страховать. Потом расстояние непостижимым образом начало увеличиваться, а укладка с аккумуляторами и запчастями, казалось, потяжелела едва не вдвое. Увы, особенность функционирования ее тела заключалась в том, что при отсутствии подпитки и отдыха в мышцах накапливалась молочная кислота. В этом плане ее синтетический организм почти не отличался от человеческого.

Пэгги, в груди которой постоянно работал ядерный мини-реактор, находилась в более выгодном положении. Выполняя в прежние годы поручения по тихому устранению неугодных правительству лиц или собирая разведданные, она умела притворяться человеком и при этом вела себя как молодая привлекательная женщина. Замашки профессиональной, вернее, прирожденной соблазнительницы проскальзывали в ней и сейчас. Однако во время боевых вылетов или наземных операций без ущерба для работоспособности переходила в автономный режим, демонстрируя силу, быстроту и выносливость, недостижимые для человека.

Не случайно покойный раджа Сансары, отец Савитри, во время каждого мятежа кшатриев сетовал, что дороговизна в производстве андроидов не позволяет в вооруженных силах совсем заменить ими людей. А Шатругна и его коллеги из «Панна Моти», работавшие над программой «Универсальный солдат», пытались изменить человеческий кариотип, добавив качества андроидов. Савитри чувствовала, что и сама стала участницей эксперимента. Только думать об этом, поднимаясь по крутому склону с почти заглушенным биореактором и тяжелой ношей на плечах, как-то не хотелось. Но что поделать, если все ее мысли неизбежно возвращались к Шатругне.

— Ты только посмотри, кто к нам пожаловал!

Подъем наконец закончился. Они с Пэгги стояли на гребне перевала, обозревая равнину, посреди которой приземлился новый звездолет, выглядевший из-за размера обманчиво близким. Подсвеченный прожекторами, массивный, как гора, этот пришелец из иного мира выглядел могучим и грозным, точно угодивший в ловушку большой сильный зверь. Ощеренный генераторами защитного поля и дулами плазменных установок, готовых мгновенно развернуться и открыть огонь по любому подозрительному объекту, он бросал вызов, еще не сознавая, что на поединок никто не придет.

Тех, кто выдерживал первый натиск, преодолев лабиринты тройной системы и каверзы рельефа, треугольник Эхо брал измором, вытягивая силы в заведомо бесполезной борьбе, словно пульсар, поглощающий вещество с поверхности соседних светил. А совершивший посадку звездолет и без того выглядел настолько потрепанным, словно его корпус обглодали обитающие в загадочном веществе червоточин космические крысы или кроты.

— Ты знаешь этот корабль? — удивленно спросила у подруги Савитри.

— Еще бы мне его не знать!

В голосе Пэгги зазвучал боевой задор.

— Капитан этой древней посудины Саав Шварценберг — лучший навигатор и самый безбашенный пират в галактике. Его ублюдки атаковали нас на орбите Сансары, а потом мы с ними славно рубились в джунглях.

— Почему же безбашенный, если хороший навигатор? — удивилась Савитри.

— Потому, что никогда не знаешь, какую штуку на этот раз он выкинет. Сначала он сотрудничал с Альянсом — поставлял человеческое сырье для биореакторов, потом обиделся, что у него хотят отжать Васуки, которую он якобы открыл, и перешел к Содружеству. На какой стороне он сейчас, я даже сказать не возьмусь, но, думаю, нам лучше держаться от него подальше. Одной с его головорезами мне не справиться. Во время последней встречи их квартирмейстер [10] едва не прострелил мой реактор!

— Возможно, встречаться и не придется, — заметила Савитри. — Есть медузы, да и охотников не стоит сбрасывать со счетов.

— Насчет медуз не скажу, — озабоченно проговорила Пэгги. — Эти скрытные твари способны достать кого угодно, а вот при встрече с охотниками я точно поставлю на пиратов. Шварценберг хоть и назвал свой корабль «Нагльфаром», но в утиль пока не собирается. И по чужим правилам играть не привык.

Савитри подумала, что в мифологии северных народов Содружества Нагльфаром называли корабль, построенный из ногтей мертвецов и из-за своей тяжести способный передвигаться лишь по промерзшему до дна морю Судного дня. Кто знает, возможно, звездный тезка корабля Рагнарека тоже сумеет преодолеть законы мироздания и вырваться из плена черной звезды.

Впрочем, пока их с Пэгги путь лежал в сторону, противоположную от пиратского звездолета — в соседнюю долину, где нашла последнее пристанище «Эсперанса», которую, по словам Пэгги, называли кораблем-призраком. Впрочем, прозвище это дали охотники. А они, единственные из обитателей Города под Куполом, не только исследовали этот мир, но и создавали его мифологию.

Долина, куда подруги направлялись, выглядела еще менее дружелюбной, чем пустошь, с которой они пришли. Нагромождения вулканической породы, вынесенной на поверхность с извержениями и застывшей причудливыми уступами, перемежались с кратерами и разломами, частично заполненными деталями корпусов разбившихся звездолетов. Судя по обилию обломков, шансы совершить здесь благополучную посадку стремились к нулю.