Призраки тёмного леса

Молодой человек, Борискин Сергей Анатольевич, точно в срок, электропоездом, возвратившийся из командировки, в сотый раз проклял себя за то, что, поддавшись легкомысленному настроению, поленился топать пешком от железнодорожной станции до конечного пункта назначения – поселка городского типа с замечательным названием «Чистоозёрный».

Кстати, почему посёлок назвали так, а не как-то иначе, Борискину известно не было – никаких озёр поблизости от посёлка не обреталось, а до ближайшего водоёма – мелкой, курица перебежит не замочив хвоста, и мутной, по причине глинистых берегов, речушки, было километров десять по прямой.

Так вот, не смотря на все странности с названием, посёлок, в котором проживал сам Борискин и его молодая жена Елизавета, чистенький и богатый зелёными насаждениями, от станции находился далековато, но, как говорится, бешенной собаке, семь вёрст не крюк. И Борискин, за недолгое время службы на новом месте, привык отмахивать длинные хвосты, пользуясь собственными ногами и редкими попутками, потому как, служебного транспорта ему не полагалось.

Нет, оно, как бы, служебное авто существовало, где-то там, в виртуальной реальности и по бумагам, а на самом деле, несчастное, дряхлое средство передвижение, помнящее, наверное, ещё Ильича на знаменитом броневике, постоянно пребывало в состоянии ремонта. И это обстоятельство безмерно расстраивало и печалило Сергея Анатольевича.

Командировочного Борискина, выскочившего из вагона на знакомый перрон, ошеломила внезапная осенняя непогода, ненастье, совершенно зимний холод, обрушившийся неожиданно и не в свою пору.

Суетливый южный городок, в котором Борискин повышал свою квалификацию, как молодой, но перспективный специалист, полный почти что летнего тепла и яркого, солнечного света, резко контрастировал с серым сумраком и промозглым осенним воздухом крохотной железнодорожной станции, состоящей из короткой платформы, будки кассира и хлипкого мостика через железнодорожные пути, облагороженного полустертой табличкой с надписью, гласившей: «Служебный проход. Берегись поезда».

Осеннее небо припало к вершинам деревьев, опустившись подозрительно низко и прижимаясь набухшими сосками туч к, притихшей в ожидании ненастья, земле. Изменившиеся погодные условия не добавили Сергею Анатольевичу радости, зато заставили отчаянно вертеть головой, высматривая альтернативное средство передвижения. Топать ножками или, как говаривали в народе: «Ехать ПешИкарусом», по непогоде? Нет уж, увольте, как-нибудь в другой раз.

Заробел Борискин, изнежился, видать, за короткий срок, проведенный в тепличных, городских условиях. Потому то, заметив знакомое лицо – густобровое и смуглое, Сергей Анатольевич проворно метнулся, надеясь не упустить счастливую возможность избегнуть пешего путешествия.

Не сказать, что владелец старенькой «семерки» был особо рад внезапному пассажиру, но отказывать представителю власти, местный торговец южными фруктами и прочими, сопутствующими им, товарами, не решился.

Он даже поспешил услужливо распахнуть дверцу машины, приглашая Сергея Анатольевича присоединить свою персону к деревянным ящикам, наполненным оранжевой хурмой, оранжевыми апельсинами и нежным инжиром.

Польстившись на посулы местного торгаша Арьика Касимова, Борискин загрузился в его, видавшую виды, колымагу и рассчитывал добраться до дому быстро, с комфортом, с ветерком.

– Повезло! – думал Борискин, пытаясь скрыть от Касимова довольную, до ушей, улыбку. – Поймать «попутку», здесь, ближе к вечеру, это, всё равно, что в лотерею выиграть. Этот Касимов мне удачно попался! Пусть машинёнка у него и старенькая, но, зато на ходу, в отличие от той, что положена мне по приказу.

Разумеется, Борискин поступил правильно с любой точки зрения – в непогоду, о любому, лучше плохо ехать, чем медленно тащиться пёхом, по разбитой дороге, на встречу ветру, дождю и прочим осадкам.

Поступил Борискин правильно, но не учел он одной, немаловажной детали – Арьик мог бесплатно подвезти Борискина, как человека нужного и добро помнящего, но в местной ремонтной мастерской, за спасибо, старую колымагу Касимова никто ремонтировать не взялся бы. Нету больше альтруистов, может, и были, когда, да все кончились.

Надеждам Сергея Анатольевича на скорую встречу с молодой и любимой женой, сбыться было не суждено.

Ага, мечтал один такой.

Борискин перебросил на другое плечо тощую походную сумку и вытащил из помятой пачки последнюю сигарету.

Закурил, согревая огнем зажигалки, озябшие на ветру, пальцы – кто ж знал, что погода так кардинально изменится за какие-то две недели? В служебную командировку Борискин отбыл еще по теплу, одетый в курточку на рыбьем меху, туфли, да кепочку с козырьком, а вернулся, будто в другие широты попал. В тех широтах доху на меху носить надо, да боты с войлочными стельками и шапку-ушанку. Зимнего обмундирования в сумке Борискина не нашлось – не иначе, как планида у него такая, невезучая. Пришлось Сергею Анатольевичу шевелиться, дуть на озябшие пальцы, да засовывать руки под мышки, чтобы согреться.

Шаг, опять же, прибавить, спотыкаясь и обходя глубокие промоины и, вытягивая шею, выглядывать попутку, надеясь на чудо.

Но, как известно, чудес не бывает – ему и так сегодня один раз повезло, с Арьиком.

Что ни говори, идти было неприятно – середина осени, поздний вечер, холодина, да и машина, сломалась три километра тому назад. Сломалась, застряв в коварной колдобине и сдохнув после очередной попытки выбраться из вязкой ловушки.

Пока расстроенный Арьик бегал и суетился, пытаясь реанимировать свою кормилицу и возилицу, Борискин тревожно присматривался к темнеющим небесам – закат полыхал бордовым, обещая сильный ветер, да и вообще, ненастье.

Реанимационные меры ничего не решили и Борискин, оставив Арьика и его колымагу куковать в грязи, бодро зашагал по дороге, решив, что наверстает упущенное, свернув с разбитого асфальта на грунтовку, а там и на тропу через лес.

И, что самое обидное – не было сети. В поезде ещё была, а, по прибытию на место, пропала.

Интернет, вообще, такая штука, непредсказуемая, особенно в непогоду. Всегда исчезает, когда нужен. Может быть в крупных городах-мегаполисах, всё иначе, но вот здесь, на периферии, какое-то средневековье, честное слово – размытая грунтовка, унылый просёлок и отсутствие транспорта. Любого, даже гужевого.