Чтение онлайн

– Ах, да. Все оборвалось в один день. Я стояла в своей библиотеке с читательским билетом в руках, ждала стопку книг к курсовой по психологии. И тут у меня над ухом голос – до сих пор его помню: «Ты что, здесь учишься?» Поворачиваюсь – а наша преподавательница стоит рядом и смотрит на меня взглядом таким, что от меня дырка в пространстве должна была остаться. И все, я больше не пришла, потому что оплачивать занятия денег не было, а после такого вернуться в зал, как ни в чем не бывало – исключено.

– А что молодой человек?

– Мы сразу расстались.

– Т.е. ты была с ним только из-за танца?

– Ну да.

Смеемся оба.

– Потом еще был шанс – я работала в одной гимназии, там была «Жемчужина Урала». Не знаешь их?

– Нет.

– В общем, можно было ходить, заниматься. Но у меня на ту пору уже завелся муж, и был он в плане танца совсем деревянный. А искать партнера я не рискнула, потому что мой брак этого бы не пережил.

Диалог, которого не было:

– Теперь ты понимаешь, как долго и трудно я шла к нашему Танцу?

– Двадцать с лишним лет?

– Почти четверть века. Когда тебя родители запустили в проект, я именно в это время отказалась от Танца, приняла предложение выйти замуж. Сам понимаешь, насколько изменилась моя жизнь, в какое русло потекла. Да и Pro-Am тогда как движение не существовало. Т.е. я отчетливо понимала, что у меня в фокусе внимания будут муж, дети, заботы другого порядка, очень приземленного. И беременность, роды меняют тело, так что это означало полностью забыть о Танце, оставить все надежды на то, чтобы когда-нибудь вернуться.

– Долго тебе пришлось идти к исполнению своей мечты.

– Я рада, что дождалась, и боженька, заметив свой недосмотр, решил, что и двадцать с лишним лет разницы между мной и партнером – не беда, надо просто организовать что-то под такую пустяшную несуразицу, чтобы сгладить упущение свое.

– Например, Pro-Am движение?

– Например.

– Вот Марина тоже такая – считает, что весь мир вертится вокруг нее.

– Почему бы и нет?

Два часа пролетают в разговорах. Мы едим прихваченные с собой мандарины. Я смотрю на Пашу, размышляя о темах, которые планирую обсудить за время поездки. Он многим делился за время, когда мы начали заниматься. Я же не рассказывала о себе почти ничего. Очевидно, что есть дисбаланс и какое-то недопонимание из-за этого. Буду выравнивать, попробую в чем-то личном открыться.

Объявляют посадку. Мы идем к нашему гейту – он в самом конце, соединен со зданием стеклянным коридором. Я никогда отсюда не вылетала. Заходим в самолет. Места у нас рядом. Паша укладывает портпледы на багажную полку. Когда другие пассажиры пытаются туда же затолкнуть свои чемоданы, я тихо прошу боженьку перенаправить их подальше от наших костюмов.

Пишу Марку, что взлетаем. Отвечает, что уже очень ждет. Добавляет, что прийти завтра на весь турнир не получится – работа, но вечером обязательно встретимся. Отправляю ему смайлик с поцелуем, перевожу телефон в авиарежим.

Взлетаем. Я, как обычно, обещаю Городу, что скоро вернусь. И что буду скучать.

Паша рассказывает о своем опыте в турнирах Pro-Am, о том, как организуются соревнования, их отличиях от спортивных мероприятий. Называет мне организации – МАСКТ, Айпадо, ФТСАРР. Говорит, что везде – свои рейтинги и требования. Для меня это пока это просто набор новых слов. Вижу, что мой партнер и наставник воодушевлен, вводя меня в курс событий – от глобальных до таких, что граничат с напаркетными интригами и сплетнями из жизни пар и танцоров. Размышляю, что для него Танец в различных его вариациях – от своих тренировок до наших занятий и выступлений на чемпионатах – это вся сознательная жизнь.

– Паша, а как Марина относится к тому, что ты выезжаешь с кем-то на соревнования?

– Она – профессионал и понимает, что это – моя работа.

– Ей девятнадцать. Я помню, что в этом возрасте чувства опережают мысли.

– Мы учимся доверять друг другу. Потому что ситуации бывают разные. Вот ты обо всем договариваешься. А с другой партнершей была ситуация, что мы приехали, селимся в гостиницу, а она забронировала только один номер. Мне пришлось на месте искать, где переночевать, чтобы не травмировать Марину.

– Я знаю, что разговаривать необходимо. То, что для одного человека – норма, может быть шокирующим для другого.

– Для тебя было что-то шокирующим на наших занятиях?

– Было. И немало. Ты же помнишь, что мы только в феврале стали более-менее в контакте танцевать?

– Да, я помню и этот разговор, и саму ситуацию.

– Мне понадобилось полгода, чтобы привыкнуть. И это при том, что ты был открыт и постоянно чем-то делился, общался, инициировал сближение.

Паша берет журнал и кармана впереди стоящего кресла, листает, комментирует каждую фотографию. На станице с парфюмом говорит, что у него недавно закончился. Я оживляюсь – тема с запахами у меня горячо любимая. Выясняю, какие он предпочитает. Дает попробовать свой нынешний, что еще остался на одежде. Я наклоняю лицо к его плечу – ощущается что-то телесно-теплое. Боженька, спасибо, что без шипра и елок. Это странно, конечно, но на паркете у меня фокус внимания на другом и я впервые фокусируюсь на его запахе.

– Попробуй мой.

– Приятный, а что это?

– Забыла марку. На днях коллега зашла в офис, говорит: «Сразу настроение поднимается, когда Катиной туалеткой пахнет». Спросила, какой фирмы парфюм. А я помню только, что зелененькие, квадратный флакон.

Мы рассматриваем красивые картинки, говорим про путешествия и разные места, где приходилось бывать.

– Марина очень любит летать. А мне больше нравятся поезда.

– Я тоже люблю поезда. Перестук колес, виды за окном.

– Соседи с дошираком.

– Бывает, что и с водкой. Как-то ехала из города-героя Ноябрьска, это приполярье.

– Что ты там делала?

– У университета был там филиал. И вот, отработав неделю, по семь пар в день, я загрузилась в поезд, чтобы ехать домой. А там – вахтовики. Уже пьяные в хлам. Хорошо, что у меня место было на верхней полке. Это был каждый раз шоу-номер, как я спускалась и забиралась на свое место. Они же всю ночь ходили из купе в купе, пили беспробудно. Пытались мне предлагать, но я уверенно соврала, что беременна, и они отстали.