Чтение онлайн

Конец XIX столетия ознаменовался бурным ростом капиталистических отношений. Объем производства черной металлургии Урала заметно вырос. Однако его удельный вес в общем объеме производства металла в России заметно уменьшился. Это объяснялось тем, что феодально-крепостнические остатки на Урале удерживались дольше, нежели где-либо, и тормозили развитие промышленности.

В. И. Ленин отмечал:

Кыштымский завод. Вид на пруд. Снимок сделан в конце XIX столетия.

В 90-е годы чувствуется некоторое оживление, особенно на Южном Урале. Для биографии Кыштыма немаловажное значение имела железная дорога. К тому времени были построены Уральская горнозаводская железная дорога, соединившая Пермь с Екатеринбургом, и Самаро-Златоустовская железная дорога, конечная ветка которой достигала Челябинска. Чтоб сомкнуть эти две важные магистрали, и была сооружена дорога Челябинск — Екатеринбург, прошедшая через Кыштым (1895 год).

Летом 1899 года в Кыштым приехал известный ученый Д. И. Менделеев. В его задачу входило обследование железоделательной промышленности Урала. Комиссия Менделеева должна была решить ряд немаловажных вопросов. В книге «Уральская железная промышленность. Кыштымские заводы» известный ученый пишет, что земли и лесов у кыштымских заводов много, почти в 2,5 раза более, чем в Уфалейских заводах, а производительность меньше, хотя явно и довольно быстро возрастает, так что и здесь надо видеть очевидное уральское прогрессирование. Менделеев заключает:

В 1901 году была построена газогенераторная станция, которая дала первый электрический ток. Между прочим, именно на этой станции и работал Борис Швейкин, известный впоследствии революционер.

Однако все это не спасло кыштымские заводы от глубокого экономического кризиса, длившегося с 1900 по 1907 год. Появилась избыточная рабочая сила, даже в таких цехах, как доменный и пудлинговый, не говоря уже о вспомогательных участках. Теперь работы ведутся посменно. Одна смена, проработав недолго, уступает место другой. Практически рабочий, имея в месяц две свободные недели, как бы находился в бесплатном отпуске. Многие попутно начали заниматься кустарным промыслом, извозом или же отвоевывали у леса кусок земли и сеяли хлеб. Конкуренция южных металлургических заводов (Донбасс) вконец подрывает экономическое положение кыштымских заводов. Их продукция не находит сбыта. Рабочим, как правило, зарплату выплачивали с большими задержками. Положение ухудшается с каждым днем, с каждым годом. Растет недовольство. Зарождается революционное движение, возникает социал-демократическая организация.

Газогенераторная электростанция, построенная в 1901 г. Снимок относится приблизительно к 1933 г. Тогда здесь уже размещался механический цех.

В 1907 году кыштымские заводы переходят в руки акционерного общества, где ведущую роль играли англичане. Производство они повернули по-своему. Чугунолитейный и железоделательный заводы держать было невыгодно. Акционеры отлично понимали, что с ними они легко могут вылететь в трубу, ибо чугун и железо на других российских заводах выделывали намного дешевле.

Англичане ухватились за другое. Еще в середине XIX столетия Расторгуевы построили Сак-Элгинский медеплавильный завод, но вскоре закрыли его «по убожеству руд». Но эта причина выдвигалась, так сказать, для очистки совести. Дело заключалось в другом — не умели тогда плавить медь, приспособления были примитивными и затраты на производство не оправдывались.

Акционерное общество решило начать разработку медного колчедана. Нижне-Кыштымский завод срочно переоборудуется под электролиз меди, а Верхне-Кыштымский, до поры до времени, под медеплавильный. Сюда привозили из Сак-Элги колчедан, плавили его в черновую медь, рафинировали на Нижнем заводе. Потом догадались построить медеплавильный завод (Карабаш). Верхний Кыштымский завод стал подсобным.

Такова была обстановка в Кыштыме в начале XX столетия.

Из Екатеринбурга приехал товарищ Азарий (Котов), Стоял ноябрь, снега было мало, но морозило крепко. Смеркалось рано. Когда стало совсем темно, Азарий условно постучал в ставню. Прислушался. Неумолчно глухо шумело бучило, завод вздыхал тяжело. Пруд схвачен льдом, а бучило не замерзло. Во дворе скрипнули половицы крыльца. Юношеский голос спросил:

— Кто?

— Азарий.

Калитка открылась, и Азарий шагнул в темень двора. Руку ему радостно стиснул Борис Швейкин, горячо зашептал:

— Ой, как славно, ой, как хорошо!

В жарко натопленной комнате Борис помог раздеться гостю, провел в горницу, представил матери. Потом гость и Борис ушли в кухню и о чем-то говорили до полуночи. Екатерина Кузьмовна тоже не спала. То прислушивалась, как ровно дышат во сне малые дети, то улавливала глухие голоса на кухне.

Гость весь следующий день сидел дома. Борис ушел на работу, там встретился со своими товарищами и договорился о собрании.

Поздно вечером Борис повел Азария к дому Михаила Щербакова, за речку. Решили собраться там. Правда, кое-кто возражал. Дело в том, что рядом со Щербаковым жили Кичины. Зять главы дома служил околодочным надзирателем, соседство опасное. Другие, наоборот, видели в этом соседстве преимущество. Никому и в голову не придет, что тайное собрание проходит под боком у надзирателя. К тому же, младший Кичин, сын хозяина дома, был своим человеком, в случае нужды мог предупредить.

Собрались в девять вечера. Окна закрыли ставнями, изнутри плотно завесили шторами. Набралось человек двадцать. Хозяйка водрузила на стол самовар, хозяин достал из подпола соленых огурцов и моченой брусники. Кое-кто принес водки, так, на всякий случай, для отвода глаз, если кто ненароком нагрянет.

Слово предоставили Азарию. Он собрался с мыслями, морща лоб и тихонечко дергал себя за ус, потом начал:

— Что могу сказать? Сами знаете, царское правительство терпит в войне с Японией одно поражение за другим. Япония лучше вооружена, лучше подготовлена. Наши генералы бездарны. Больше всего от этой войны страдают рабочие и крестьяне. Но рабочий класс поднимается на борьбу с царизмом. События в Златоусте, надеюсь, вам известны, ведь полтора года уже прошло с тех пор.

— Известны, — отозвался Живодеров. — Мы прокламацию по этому случаю откатали.