Проба пера, Подводный Авессалом

Проба пера

на обложку

Подводный Авессалом

Шрифт:

* * *

Зимой лучше не думать о смысле жизни, по крайней мере, своей — а чужой и подавно, поскольку все основное занесено снегом, и совесть храпит, как медведь в берлоге.

* * *

Зимний солнцеворот не за большими горами. Ночи у года берут свое повесив луну на знамя. Звезды светят на небосклоне, как глаза Богоматери на иконе.

* * *

В области дальних воспоминаний осталось лето, Господь как обычно медлит с Своим ответом на вопросы о смысле жизни, а также смерти. Только солнце, хоть и не греет, но все же светит.

* * *

Солнце едва покажет лицо на холод и скорее за горизонт, лучась приятно. Так столичная дива посещает северный город, песню поет в концерте и скорее спешит обратно.

* * *

Зима откуда-то знает про Новый Год. Деревья покрыты инеем с веток до ног. Белый пар идет изо рта у живых существ. До весенней капели не ждешь никаких чудес.

* * *

Ночью температура падает до самого Кельвина. Ветер улегся в берлоге, стужей ему постеленной. Овраг завалило снегом, и поминай как звали. Звери, наверное, рыщут, но радуются едва ли.

* * *

Пишу стихи о Сибири, изнемогая от счастья; дышу ветром ее пространства, качающим кедры и ели.

* * *

Иней лежит на стеклах, не пропуская солнца внутрь, а мой взор — наружу, зимнего света кружево.

* * *

Из разных оттенков света сотканные сугробы. Голубые и синие тени, в них заблудиться чтобы. Снега упало столько, что можно не экономить: с собою не унести, и, видимо, не запомнить.

* * *

Снег на полях и ветвях; вот и закончилась осень. Солнце никак не хочет выбраться из-за сосен, греет не от души, а скорее для виду, и до самой весны крепко хранит обиду.

* * *

Сибирь зимой

Маленькие городки среди бескрайней тайги, холмы, переходящие в горы и покрытые снегом и той же тайгой; изобилье пурги, зимних шапок и лиц, не избалованных смехом, длинных шуб из животных, насильно делившихся мехом, и прохожих, идущих по жизни зиме вопреки.

* * *

Зима — лучшее время для постиженья мира. Голые сучья и ветки являют дерев анатомию. И, глядя на собственную физиономию в зеркале, торжество сознаешь эфира.

* * *

Пушистость снега достигла небывалой величины. Сугробы напоминают дореформенную перину, и небо не ощущает за собою вины, предъявляя от целой луны половину.

* * *

Застилая деревья своей пеленой, снег летит и летит, и кружась, замирает на ветвях и кустах и на тверди земной, ее нежно и бережно укрывая.

* * *

Изобилие снега поражает привычный взор даже бывалых сибиряков; и глядя на заснеженный лес и прозрачный убор светло-серого неба, понимаешь, ради чего создается мир и его простор.

* * *

Заснеженные сосен вершины закрыли небо до половины. Лишь изредка солнца луч блеснет из-за низких туч, на мгновение озаря человека из декабря.

* * *

Воспою оттенки серого цвета, одевающего шкуру мудрого волка, красящего облака в ненастье, спину и грудь моего жилета, сумерки, приходящие втихомолку, лицо человека в большом несчастье.

* * *

Жизнь уходит, как солнце за высокую гору. И насколько же ее тень скучнее ее самой!

* * *

Зима пришла всерьез и осталась надолго. Под сугробами — лед, а под ним — мерзлая земля. Пенья ручья не услышишь даже во сне.

* * *

Снежинок вьюги не перечесть. Но те, что тают у меня на глазах — особенные.

* * *

Что украшает зиму? Солнечный день, купание в полынье. О, нега ледяной воды!

* * *

Зимнюю ночь хорошо рисовать чернилами на бархатной черной бумаге — ели и сосны. Звезды на небосклоне — белой гуашью. Серебряный месяц скрылся за горизонтом.

* * *

Тоска. Зашел ненадолго в лес. Скрипучие ели, самодовольный дятел, легкомысленный заяц на длинных лапах.

1-3 4 5 6 7 8 9 10 11 12