Чтение онлайн

Профиль был ему не знаком. Телефон скрыт. Фоток не наблюдалось. Вполне возможно, что он зря так скоро отбросил версию со спамом. Над ответом долго думать не пришлось.

“Здравствуйте. Вы кто?”

“Можно сказать, твой поклонник”.

Поклонник?! Получается, парень или мужчина. Неужели Гоголь кому-то дал его контакт? Когда он мог успеть, ведь он расстался с Сашкой буквально полчаса назад? Да и незачем ему вроде бы…

“Можно сказать?.. А откуда вы, поклонник, вообще узнали о моем существовании?”

Повисла небольшая пауза – было видно, как собеседник строчит ответ, то и дело допуская перерывы. Либо он письмосочинитель-перфекционист, либо пытается что-то придумать, чтобы звучало правдоподобно.

“У нас есть общие знакомые… И я тебя видел”.

Блять! Даже не пытаясь сдержать ярость, Сашка со всей силы пнул школьный рюкзак, лежащий на полу. Сомнений не оставалось. Значит точно Гоголь растрепал! Иного объяснения просто не было. Первый раз за шестнадцать лет жизни к Сашке подкатывал парень. Пусть и через телегу. И случилось это аккурат после того, как он рассказал однокласснику о своей дрочке под бисексуальное порно. Хотя странно… Они вроде бы вполне откровенно поговорили, и Гоголю даже пришлось уговаривать Сашку более терпимо относиться к проявлениям однополого интереса к своей персоне. Зачем после такого сливать его контакт?

“Кто эти знакомые?”

На этот раз паузы не последовало, из чего можно было заключить, что личности общих знакомых, если таковые вообще имели место, с самого начала никто раскрывать не собирался.

“Это так важно?”

“Если вы назовёте своё имя, то нет. Для общей картины мне вполне хватит и этого”.

В конце концов, что Сашке эти общие знакомые? С огромной долей вероятности, это Гоголь. Больше просто некому. Ситуация, в которой к нему – вчерашнему девственнику – подкатывает парень или мужчина, могла сложиться только после того, как Сашка пришел к однокласснику за помощью и рассказал ему обо всех своих домашних проблемах. До этого момента он жил обычной скучной жизнью московского школьника, имел друзей и подругу, втихаря занимаясь онанизмом и мечтая о близости с взрослыми красавицами. О мужском же теле в сексуальном контексте задумывался только во время просмотра тематического порно, что случалось не так уж и часто. Не поймай его сестра за дрочкой, скорее всего, так бы и продолжалось. Без каких-либо существенных изменений… Правда, был ещё Толик, но почему-то Сашке эта версия не показалась правдоподобной.

“Ну… Допустим, меня зовут Влад”.

“Допустим?”

“На самом деле меня зовут по-другому, но я бы пока не хотел называть как”.

Внезапно Сашке стало весело. Претензия к Кадыкину, конечно, никуда не делась, но детальный её разбор вполне можно было бы отложить до завтра. Сейчас же ниоткуда взявшаяся интрига скорее его развлекала. Как там сказал Гоголь? Если кто-то говорит, что хочет тебя, это не попытка оскорбить или унизить. Вот и посмотрим. Конечно, Сашка предпочел бы внимание девушки или женщины, но глупо отрицать, внимание мужчины тоже приятно. Не каждый же день появляются тайные поклонники, называющие тебя красавчиком…

Недолго думая, Сашка сбросил с себя джинсы, выключил свет и скользнул под одеяло. Благо, душ он успел принять ещё в гостях перед уходом, а постель не убирал с утра. Устроившись поудобней, он вернулся к диалогу.

“А с какой целью тогда пишите?.. Если не хотите называть настоящее имя…”

“Пишу, сказать тебе, что ты – красавчик”.

“И?.. Это всё?”

Сашка поморщился. Поклонник оказался либо чересчур несмелым, либо тормозом. Если первое, ещё туда-сюда, а если второе, то диалог рисковал застопориться.

“Нет, конечно, не всё. Я был бы безумно рад познакомиться с тобой поближе… Если ты, конечно, понимаешь, о чём я”.

“Как не понять… А с чего вы решили, что меня интересуют мужчины? Вы вообще в курсе, что мне всего шестнадцать?”

“В курсе. Мне чуть побольше. И я не решал, я просто захотел рискнуть. Вдруг они тебя всё-таки интересуют”.

Сашка даже завертелся под одеялом. Если побольше, значит, одноклассники и прочие сверстники отпадали. Интересненько… Азарт блудливой щекоткой пробежал по коже.

“Побольше – это сколько?”

“Надо ли считать твой вопрос проявлением более широкого интереса к моей персоне?”

“Посмотрим. Зависит от того, как у вас получится этот интерес подогреть”.

“Мне двадцать два года… Много?”