Чтение онлайн

Энейя не любила загадки. Не любила их разгадывать. Никогда не гналась за тем, чтобы понять что-то. Вдобавок, когда не могла чего-то понять, начинала злиться.

Утро наступило раньше, нежели она планировала, от пинка сапогом.

Она открыла глаза и увидела перед собой Шатурнэ, всё в той же кожаной куртке с кожаными штанами, но уже без тяжёлой книги у пояса.

— Идём за мной, живо.

Он развернулся и исчез в глубине леса. Энейя недовольно потянулась и под вопросительные взгляды Аша встала, последовав за демоном. За ней увязались Эштихаль и Трэ и Энейя не стала их останавливать. Лишь Шатурнэ, кинув взгляд, удивился такой преданности и болезненному виду своей ученицы, но вопросов задавать не стал.

У высокого костра сидело много народу, над ними возвышался Аазидар.

Он вышел к костру, складывая две пары рук на могучей груди.

— Итак, план таков…

Энейя

Атор Адолен — стена, высеченная из цельного камня, покрытая сетью дворфийских рун. В ней не было изъяна: идеально гладкая, между камней и иглы не всадишь, бойницы ровные, ворота массивные и каменные, но небольшие, не больше чем на две повозки шириной.

Стена тянулась на километр от одной отвесной скалы к другой. Справа скала уходила высоко вверх, верхушка её отливала белизной нерастаявшего снега с намёками на растительность. Слева же скала была немного стёсана, словно там была смотровая площадка или готовящееся строительство. Массивные каменные гиганты расходились далеко в стороны: Лунной грядой на север и грядой Смерти на восток. Назывались они так не зря: пересечь их было крайне проблемной задачей.

Атор Адолен виднелся тёмной полоской на фоне разгорающегося неба. Солнце здесь всходило не из-за горизонта, а выглядывало прямо из-за стены. Солнечные лучи упирались в облака, а стена отбрасывала бесконечно длинную тень.

Километр до стены был полем с низкой травой. Поле переходило в лесок без подлеска: хвои и пихты возвышались высоко над головами, в них было удобно прятаться от стрел. Лес уплотнялся по мере отдаления. Он шёл вдоль Лунной гряды, уходя к нейтральным и мёртвым территориям Башни Разрушения — Кишехат-киту. Он шёл и вдоль гряды Смерти, исчезая лишь там, где начинался каньон Смерти, разделяющий горы эльфийской земли и земли человеческой.

Армия маршировала, выстраиваясь в кривые шеренги и сбитые строи. Командиры кричали на демонов, демоны кричали в ответ. Тут и там затевались драки, заканчивавшиеся уменьшением собственной численности.

Энейя шла по краю леса, выбирая полянку. С одной стороны ей нужно было видеть стену, чтобы направлять заклинание. С другой же имело смысл находиться как можно дальше от того месива, что вот-вот здесь разразится. Периодически она хваталась за живот — с самого утра её тревожило нечто, что влияло на её физическое и астральное тело. Может быть так сказывался стресс? Впрочем и остальным тоже было очень некомфортно.

Трэ колотился, бубнил себе под нос структуру, периодически сбиваясь даже в общих вопросах. Аттэ грызла уже третий коготь, оставшись лишь с одним своим помощником, который с опаской поглядывал по сторонам. Буршадар с обезображенным лицом гладил обрубок от своего рога. Диэ вжалась спиной в ствол дерева и билась об него затылком. Иштада лелеяла руку, оставаясь по обыкновению абсолютно голой. Эштихаль немного приободрилась, на лице появился румянец и выглядела она, казалось бы, даже чуть лучше, нежели вчера. Лишь Арр взирал на всё достаточно спокойно, выглядывая из-за ствола могучего дерева и наблюдая за марширующими колоннами и собирающимися в странную конструкцию бесами.

Рядом с Энейей расположился Аш и ещё с десяток ребят, предоставленных Аазидаром в защиту — мощные, рослые, в тяжёлых доспехах, от которых с лёгкостью будут отскакивать мечи и даже топоры. Аш откровенно скучал, воткнув свой ужасающего размера меч в землю.

— Собрались, — скомандовала Энейя.

Демоны пришли в движение, шумно рассаживаясь на траву, с тревогой глядя по сторонам и тяжело дыша, пытаясь снять напряжение.

Энейя, ни слова больше не говоря принялась творить ту часть, что полагалась мёртвому демону, имени которого она уже не помнила.

Магия, словно распускающийся цветок, начала раскрывать свои лепестки. Слишком медленная, чтобы кто-либо её заметил. Слишком раздробленная, чтобы хоть кто-то понял, в чём дело.

Гарри

Ближе к стене никто жить не хотел.

Около Атор Адолен со стороны города было метров пять пустого пространства. Из-за тени здесь плохо росла трава, зато очень вальяжно себя чувствовал сырой мох. Здесь не было деревьев, лишь пустая грязь. А уже через пять метров от стены начинались домики. Они жались друг к дружке, кое-где оставляя узенькие улочки. Лишь в одном месте улица была шириной в две повозки — около ворот.

И всё же на пять сотен метров от Атор Адолен не жил никто. Все селились в центре, а то и по правому краю. Стена защищала от страшной угрозы внешнего мира, но всем ведь известно, что самая лучшая защита — это расстояние от этой угрозы, а не сама стена.

Атор Адолен исправно патрулировался. Пять рыцарей, сменяя друг друга, несли службу. Аэльи из гильдии плотников ремонтировали широкие лестницы, меняли подгнившие балки. Аэльи из гильдии смотрителей и архитекторов неустанно проверяли, в каком состоянии сама стена, чистили её и мыли, оберегая единственное спасение.

Аэльи действительно полагались на стену. Сколько я не ходил, не слушал чужие разговоры, не бродил по странным местам, где собирались странные личности со всего Аленоя, я не слышал, чтобы кто-то собирался отсюда бежать. Даже после того, что случилось позавчера. Особенно после того, что случилось позавчера.

Это недостойно многих высокопарных слов, хотя Гертруда и решила это увековечить, однако стоило демонам начать разбивать под стенами лагерь, как я дал команду и Курт открыл огонь по командирам, выбивая одного за другим. Строй превратился в кашу и демоны, выползшие из леса, очень шустро заползли туда обратно, оставляя пару тел своих сотоварищей гнить под стеной — на радость местных.

И всё равно это был знак того, что бойня неизбежна: торговцы позакрывали свои лавки, зазывалы больше никуда не зазывали, сделал перерыв и единственный бордель. В городе нависла мёртвая тишина, перемежаемая мрачным полушёпотом, и шёпот этот был полон сомнений.

Однако никто не бежал.

Кроме Гертруды, которая с каждым днём становилась всё более нервной. Вчера с утра она заявила, что не военный репортёр и не собирается здесь находиться несмотря на приглашение госпожи Натис.

И её мнение разделяли массы, хоть им с выбором повезло и меньше. Чем больше времени шло, тем осязаемее было напряжение и среди обычных горожан, и среди тех, кто обычных горожан был призван защищать. Поэтому я решил, что чем нервничать, лучше делать что-то полезное, тем более работа была. Вчера по моей команде на стене размещали резные красные цифры, пронумеровав каждую бойницу. Работали все: и мои, и обычные горожане. Получился ряд деревянных табличек с красными числами от одного и до целых пятисот двадцати семи — плотники уделались вусмерть, но заказ выполнили, за что я им отсыпал приличную сумму с государственного счёта. Тогда же я отжал у торговцев большую часть их телег. С учётом того, что порталами у стены не попользуешься, то, как мы их туда впихивали — отдельная история, о которой сложат песни и будут смеяться в каждом кабаке. А дальше народ таскал мешки с песком, складывая их на телеги. Всем городом.