Чтение онлайн

— Берт! Берт!!! — паническим фальцетом закричала Фиб.

А вокруг них, четверых людей и железного Чарли, стала вырастать, как бестелесный туман, все та же фиолетовая сфера.

Пригнув голову, я бросился вперед.

Корявая лапа ужаса сдавила мое сердце. Такого страха я не переживал никогда. Если мои друзья сейчас улетят прочь в этом сиреневом пузыре, если они попадут в совершенно иное время, — я останусь один, в жутком стальном ангаре, полном диких зверей Камушкея Бессмертного!

И не будет у меня выхода ни в будущее, ни в прошлое: останется лишь вечное мучение настоящего.

В последнем усилии борьбы за жизнь я отчаянным рывком швырнул свое тело туда, к своим друзьям, к спасению…

За моей спиной я слышал шум движений пробудившегося зверя, извлеченного из вековой спячки сверхнаукой Камушкея Бессмертного, чтобы разорвать меня на куски! Шелест шагов этих мягких лап наводил на меня безумный ужас. Еще один прыжок — а фиолетовая оболочка утолщается на глазах, сейчас все исчезнет… — я с силой оттолкнулся обеими ногами и вломился, головой вперед, внутрь спасительной сферы, которая все быстрее колебалась из стороны в сторону… таяла на глазах и вот уже исчезла в бездонной пропасти времени…

Приветно светили огни моего подводного дома.

Ласты на ногах мягкими толчками вели меня сквозь зеленовато-прозрачную воду, такую теплую и добрую. Казалось, что проплывающие рыбы дружески улыбались мне… свет и тепло обнимали меня. Над головой простиралось серебристое небо — в непрерывном движении, — оно дрожит, волнуется, пузырится, рассыпается мозаикой; и я знаю, что в моем мире, в моей аквасфере все в порядке…

Впрочем, были же какие-то административные проблемы… кажется, снова эта проклятая стая акул-убийц? Ведь что-то заставило меня покинуть дом и спуститься в глубину. Но теперь-то я возвращался домой!.. Свободно скользя, не спеша пошевеливая ластами, я приближался к месту отдыха, где мир и покой… Но странно! Мягкий желтый свет моего дома стал меняться, слабеть, темнеть, превращаясь в зловещее фиолетовое сияние… оно растекалось, росло, близилось и наконец охватило меня целиком…

— Ты цел, Берт?

Знакомый голос — но он еще никогда не звучал в моем подводном доме…

Мои глаза закрыты; если их открыть, я увижу свой дом со статуями и струящимися лентами ламинарий — ручных рыб-сторожей, увижу ряд приветных огоньков вдоль террас. И я открыл глаза, сопротивляясь этому злому фиолетовому облаку… Надо мной склонилось озабоченное лицо Холла Бреннана.

Из-за его плеч на меня смотрели Джордж Помфрет, Фиб и Лотти, а над ними нависала безобразная маска Чарли с красноватым блеском глазных линз.

— Что за черт?.. — проговорил я.

— Он в порядке! — убежденно заявил Помфрет. — Способен ругаться.

— Да я тебя сейчас так обругаю, Джордж!.. — выкрикнул я в непонятном приступе гнева. — Помолчал бы!..

Бреннан отодвинулся, и я с трудом поднялся на ноги. Почувствовал боль, сильно саднило лоб. Поднял руку, чтобы потрогать голову, но Бреннан остановил меня:

— Не тронь, Берт! У тебя все в крови. Фиб свой лифчик отдала, чтоб тебя перевязать.

Мы стояли на стальном полу, окруженные кривизной стенок фиолетового пузыря. В тот момент, когда я встал, — пузырь задвигался, наклонился, мы схватились за руки.

Фиолетовая оболочка задрожала… и вот пузырь исчез. Мы стояли на гладкой мостовой — швы между каменными плитами почти не различались; за нашей спиной — кирпичная стена, перед нами — вечерние сумерки на банальной улице восточного города.

По дороге сновали автомашины, в воздухе — геликоптеры. Масса народу, кое-кто оборачивается и с немалым изумлением оглядывает нас, но тут же спешит мимо. Теплый воздух вечера дышал ароматом цветов. Огромные звезды уже загорались в темнеющем небе. Прохожие в большинстве своем носили вполне современную одежду Ближнего Востока, встречался, впрочем, и традиционный бурнус.

— Вот что сделал Камушкей Бессмертный!

— Моя одежда!

— Люди на нас пялятся — ну и видок же у нас! — такими понятными комментариями обменивались мои друзья.

Я показал рукой на геликоптер, который только что взлетел с плоской крыши — через улицу напротив нас:

— Это «Би-Эм-Си-Калифорния»! Модель пошла в ход в прошлом году. Точно помню.

— В прошлом году, — повторил Бреннан, усмехнувшись. — Вот вам и дата прибытия — не правда ли?

— Ты думаешь… — Фиб так сильно побледнела, что не стертые с лица пятна светлой грязи проступили еще отчетливей. — Думаешь, мы вернулись обратно?!

— Обратно, в наше собственное время?! — присоединилась к ней Лотти.

— Или чертовски близко к нему! — весело ответил ей Помфрет.

— И это — Багдад! — предложил я свою догадку.

— Проверим, — согласился Бреннан, рассматривая здание отеля на той стороне. — Мне тоже кажется. Центр города я хорошо знаю, а здесь, наверное, — какая-то окраина. Это нам подойдет, — указал он на отель.

Масса странных мыслей теснилась в моем уме, когда мы пересекали улицу на пути к отелю. Восточное гостеприимство вступило в действие с того самого мгновения, как мы вошли в холл через самораспахивающиеся двери, — и это несмотря на наш вид оборванных и грязных бродяг. Красные фески приветливо закивали нам, и их обладатели-роботы проводили нас в пять отдельных, но сообщающихся комнат. Краткий телефонный разговор Холла Бреннана с Багдадским отделением его банка подтвердил не только то, что он еще обладает в этом городе хорошим кредитом, но и гораздо более важную вещь: что мы вернулись точь-в-точь в наше собственное время. Только вчера мы вылетели из Стендстеда. И все наши жуткие приключения после этого вылета не заняли ни минуты, они произошли во временной петле! Мы выпадали из потока времени.

И это рождало во мне смутные подозрения.

Где-то слышалась жалобная мелодия скрипучих арабских флейт. Окружающая атмосфера города благоухала цветами и пряностями: совсем не похожа была она на ту вонь, что царила в таких городах еще не так давно, до реконструкции. Я вспомнил великолепную копию Ниневийских ворот, построенную в натуральную величину у входа в Национальный музей. М-да… теперь я совсем иначе буду смотреть на этих крылатых быков!..

И вот, несмотря на удобство нашего нынешнего положения, подобострастие роботов, ароматный пар ванн, яства и вина, кондиционированный воздух, все удовольствия и роскошества, к которым мы, цивилизованные люди, привыкли; несмотря на все это сибаритство — я все равно ощущал какое-то зудящее недоверие, некую беспокоящую неопределенность.

Нет, Камушкей Бессмертный наверняка не сдался!

Здесь и лежал, вероятно, ответ на мои сомнения. Он соблазнял нас исполнением простых человеческих желаний.

Мы сидели, отдохнувшие и посвежевшие, в новой чистой одежде из магазина-автомата; моя ссадина на лбу уже подсохла, перед нами расстилалась панорама города с его минаретами, куполами мечетей, современными блоками офисов, и я сказал Бреннану:

— Какая тишь, какая гладь! Мы с момента прибытия друг другу и слова поперек не сказали. Но…